История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 1
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 1 читать книгу онлайн
Дмитрий Петрович Святополк-Мирский История русской литературы с древнейших времен по 1925 год История русской литературы с древнейших времен по 1925 г.В 1925 г. впервые вышла в свет «История русской литературы», написанная по-английски. Автор — русский литературовед, литературный критик, публицист, князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890—1939). С тех пор «История русской литературы» выдержала не одно издание, была переведена на многие европейские языки и до сих пор не утратила своей популярности. Что позволило автору составить подобный труд? Возможно, обучение на факультетах восточных языков и классической филологии Петербургского университета; или встречи на «Башне» Вячеслава Иванова, знакомство с плеядой «серебряного века» — О. Мандельштамом, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилевым; или собственные поэтические пробы, в которых Н. Гумилев увидел «отточенные и полнозвучные строфы»; или чтение курса русской литературы в Королевском колледже Лондонского университета в 20-х годах... Несомненно одно: Мирский являлся не только почитателем, но и блестящим знатоком предмета своего исследования. Книга написана простым и ясным языком, блистательно переведена, и недаром скупой на похвалы Владимир Набоков считал ее лучшей историей русской литературы на любом языке, включая русский. Комментарии Понемногу издаются в России важнейшие труды литературоведов эмиграции. Вышла достойным тиражом (первое на русском языке издание 2001 года был напечатано в количестве 600 экз.) одна из главных книг «красного князя» Дмитрия Святополк-Мирского «История русской литературы». Судьба автора заслуживает отдельной книги. Породистый аристократ «из Рюриковичей», белый офицер и убежденный монархист, он в эмиграции вступил в английскую компартию, а вначале 30-х вернулся в СССР. Жизнь князя-репатрианта в «советском раю» продлилась недолго: в 37-м он был осужден как «враг народа» и сгинул в лагере где-то под Магаданом. Некоторые его работы уже переизданы в России. Особенность «Истории русской литературы» в том, что она писалась по-английски и для англоязычной аудитории. Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.). Николай Акмейчук Русская литература, как и сама православная Русь, существует уже более тысячелетия. Но любознательному российскому читателю, пожелавшему пообстоятельней познакомиться с историей этой литературы во всей ее полноте, придется столкнуться с немалыми трудностями. Школьная программа ограничивается именами классиков, вузовские учебники как правило, охватывают только отдельные периоды этой истории. Многотомные академические издания советского периода рассчитаны на специалистов, да и «призма соцреализма» дает в них достаточно тенденциозную картину (с разделением авторов на прогрессивных и реакционных), ныне уже мало кому интересную. Таким образом, в России до последнего времени не существовало книг, дающих цельный и непредвзятый взгляд на указанный предмет и рассчитанных, вместе с тем, на массового читателя. Зарубежным любителям русской литературы повезло больше. Еще в 20-х годах XIX века в Лондоне вышел капитальный труд, состоящий из двух книг: «История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского» и «Современная русская литература», написанный на английском языке и принадлежащий перу… известного русского литературоведа князя Дмитрия Петровича Святополка-Мирского. Под словом «современная» имелось в виду – по 1925 год включительно. Книги эти со временем разошлись по миру, были переведены на многие языки, но русский среди них не значился до 90-х годов прошлого века. Причиной тому – и необычная биография автора книги, да и само ее содержание. Литературоведческих трудов, дающих сравнительную оценку стилистики таких литераторов, как В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий, еще недавно у нас публиковать было не принято, как не принято было критиковать великого Л.Толстого за «невыносимую абстрактность» образа Платона Каратаева в «Войне и мире». И вообще, «честный субъективизм» Д.Мирского (а по выражению Н. Эйдельмана, это и есть объективность) дает возможность читателю, с одной стороны, представить себе все многообразие жанров, течений и стилей русской литературы, все богатство имен, а с другой стороны – охватить это в едином контексте ее многовековой истории. По словам зарубежного биографа Мирского Джеральда Смита, «русская литература предстает на страницах Мирского без розового флера, со всеми зазубринами и случайными огрехами, и величия ей от этого не убавляется, оно лишь прирастает подлинностью». Там же приводится мнение об этой книге Владимира Набокова, известного своей исключительной скупостью на похвалы, как о «лучшей истории русской литературы на любом языке, включая русский». По мнению многих специалистов, она не утратила своей ценности и уникальной свежести по сей день. Дополнительный интерес к книге придает судьба ее автора. Она во многом отражает то, что произошло с русской литературой после 1925 года. Потомок древнего княжеского рода, родившийся в семье видного царского сановника в 1890 году, он был поэтом-символистом в период серебряного века, белогвардейцем во время гражданской войны, известным литературоведом и общественным деятелем послереволюционной русской эмиграции. Но живя в Англии, он увлекся социалистическим идеями, вступил в компартию и в переписку с М.Горьким, и по призыву последнего в 1932 году вернулся в Советский Союз. Какое-то время Мирский был обласкан властями и являлся желанным гостем тогдашних литературных и светских «тусовок» в качестве «красного князя», но после смерти Горького, разделил участь многих своих коллег, попав в 1937 году на Колыму, где и умер в 1939.«Когда-нибудь в будущем, может, даже в его собственной стране, – писал Джеральд Смит, – найдут способ почтить память Мирского достойным образом». Видимо, такое время пришло. Лучшим, самым достойным памятником Д.П.Мирскому служила и служит его превосходная книга. Нелли Закусина "Впервые для массового читателя – малоизвестный у нас (но высоко ценившийся специалистами, в частности, Набоковым) труд Д. П. Святополк-Мирского". Сергей Костырко. «Новый мир» «Поздней ласточкой, по сравнению с первыми "перестроечными", русского литературного зарубежья можно назвать "Историю литературы" Д. С.-Мирского, изданную щедрым на неожиданности издательством "Свиньин и сыновья"». Ефрем Подбельский. «Сибирские огни» "Текст читается запоем, по ходу чтения его без конца хочется цитировать вслух домашним и конспектировать не для того, чтобы запомнить, многие пассажи запоминаются сами, как талантливые стихи, но для того, чтобы еще и еще полюбоваться умными и сочными авторскими определениями и характеристиками". В. Н. Распопин. Сайт «Book-о-лики» "Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.)". Николай Акмейчук. «Книжное обозрение» "Книга, издававшаяся в Англии, написана князем Святополк-Мирским. Вот она – перед вами. Если вы хотя бы немного интересуетесь русской литературой – лучшего чтения вам не найти!" Обзор. «Книжная витрина» "Одно из самых замечательных переводных изданий последнего времени". Обзор. Журнал «Знамя» Источник: http://www.isvis.ru/mirskiy_book.htm === Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890-1939) ===
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Писемский навсегда сохранил мастерство рассказоведения, он стал
соскальзывать в дешевую мелодраму. Характеры потеряли
жизненность, русский язык стал невыносимо-журнальным, и самые
ценности, которые он защищал, исковерканы желчью и ипохондрией.
Интереснее других, благодаря историческим сюжетам, но не по
выполнению, Люди сороковых годов (1869) и Масоны (1880).
8. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ РОМАН
Романы Писемского о народной жизни были частью целого
движения. Другие молодые писатели из «молодой редакции»
Москвитянина создавали литературу, которую можно было бы
назвать литературой о народном характере, в противовес «гуманной»
пейзанской литературе западников. Они рассматривали низшие и
необразованные классы России не как объект сострадания, а как
чистейшее и лучшее выражение русской национальной
самобытности – того, во что все они были влюблены. За
исключением Писемского и Островского, никто из писателей этой
школы не стоит в первом ряду и все они более или менее позабыты;
но память об еще одном члене редакции, Иване Федоровиче
Горбунове (1831–1895) все еще свежа. Он завоевал
общенациональную славу рассказчика. Те, кто его помнят,
свидетельствуют об изумительном впечатлении, которое производили
его устные рассказы. Он был непревзойденным мастером интонации
и выразительности. Даже в печатном виде его коротенькие сценки-
диалоги из народной жизни, уличные и дорожные, являются
шедеврами неподражаемо-колоритного юмора. Кроме диалогов,
Горбунов создал замечательный образ генерала Дитятина, генерала
старого закала, возмущенного реформами Александра II и гордого
тем, что при операции у него вырезали мозг. На торжественных
обедах Горбунов произносил речи от лица генерала Дитятина.
Особенно хороша та из них, которая была произнесена на банкете в
честь Тургенева.
После общественного пробуждения 1856 г. многие писатели
посвятили себя изучению разных форм народной жизни. Созданная
этнографами литература представляет широкий спектр – от чистого
вымысла до журнальных статей и научных описаний.
Произведения Павла Ивановича Мельникова (1819–1883),
писавшего под псевдонимом Андрей Печерский, имеют наибольшую
ценность. Главные его книги, описывающие жизнь старообрядцев в
лесах за Средней Волгой (напротив Нижнего Новгорода), В лесах и
На горах, появились в семидесятые годы. Это не первоклассная
литература, к тому же книги испорчены своим мишурным псевдо-
поэтическим стилем, имитирующим фольклор. Но среда, описанная
автором и хорошо ему знакомая, так интересна, что независимо от
своей художественной ценности книги эти – захватывающее чтение.
Жизнь непоколебимо консервативной общины староверов разительно
отличается от жизни светской интеллигенции. Выросшая на основе
не вполне усмиренного, буйного и здорового язычества, стиснутая
жестокой дисциплиной аскетической и фанатической религии,
община эта необычайно живописна. Мельникову нельзя отказать и в
умении очерчивать характеры. Настоятельница, мать Манефа, и ее
незаконная дочь Фленушка – две стадии развития одного и того же
типа: мать, искупающая гордым и надменным аскетизмом грехи
своей молодости, и дочь, в полном расцвете жизненных сил, которая
впоследствии (во второй книге) тоже становится деспотической
настоятельницей-аскеткой, – навсегда останутся в числе достижений
русского романа.
Вероятно, именно тут следует упомянуть Надежду Степановну
Соханскую (1825–1884), писавшую под псевдонимом Кохановская.
Несмотря на то что она брала сюжеты из жизни провинциального
дворянства, она ближе к описателям народной жизни, чем к
дворянским романистам, ставившим гражданские вопросы, потому
что она описывает особенности и своеобразие старозаветной жизни
этого класса – мелких необразованных дворян своей родной
Харьковской губернии. Она сама была дочерью такого дворянина.
Воспитывалась она в институте благородных девиц, где вошла в
соприкосновение с более высокой культурой, но по возвращении
домой увидела, что в жизни, которую ей суждено вести, эта культура
не найдет применения. Она была Золушкой в своей семье и должна
была скрывать свои высокие помыслы и устремления. Выход им она
нашла в писании. Она не испытывала обиды на свою жизнь, и ее
творчество воодушевлено любовью к простой и тихой
провинциальной жизни людей ее класса и преданностью
славянофильским идеалам единства семьи и отцовского авторитета.
Ее повести из современной жизни могут рассматриваться как
продолжение традиции гоголевских Старосветских помещиков. И в
языке – характерном, живописном, разнообразном – она тоже более
достойная ученица великого писателя, чем многие ее современники.
Ее произведения (публиковавшиеся в 1848–1864 гг.) –
восхитительная смесь юмора и сентиментальности, только изредка
нарушаемая избытком второго ингредиента. Персонажи ее
напоминают персонажей Писемского, но трактовка у нее иная. Она
выявляет то, что в основе своей благородно и привлекательно даже в
самых растительных и наименее духовных формах человеческого
существования. Это сообщает ее произведениям особую теплоту и
неброскую прелесть. Ее сатира, там, где она есть, всегда легкая,
добродушная, юмор – сочувственный. Но еще лучше, чем рассказы о
современных нравах, те ее произведения, которые воскрешают куда
более масштабную жизнь провинциальных дворян в век Екатерины.
Ее произведения об этом времени могут выдержать сравнение с
аксаковской Семейной хроникой. Они написаны в ином – более
романтическом – ключе, и герои, написанные, как и у Аксакова, в
увеличенном виде, героичны по-иному – это герои исторического
романа, а не эпоса.
Глава VII
ЭПОХА РЕАЛИЗМА: ЖУРНАЛИСТЫ, ПОЭТЫ, ДРАМАТУРГИ
1. КРИТИКА ПОСЛЕ БЕЛИНСКОГО
Когда в 1846 г. Белинский оставил журнал Краевского ради
некрасовского Современника, его место главного критика занял
двадцатитрехлетний Валерьян Николаевич Майков (1823–1847),
обещавший чрезвычайно много. Он происходил из одаренной семьи
(его братом был поэт Аполлон Майков) и рано выделился своей
необычайной талантливостью. Он обладал таким запасом здравого
смысла, широтой понимания и чувством литературы, которого мы
напрасно будем искать у других русских критиков интеллигентского
периода. Его ранняя смерть в 1847 г. была настоящим бедствием: как
Веневитинов до него и Помяловский после, он был одним из тех, кто,
проживи они дольше, мог бы повернуть развитие русской
цивилизации в более творческом и менее чеховском направлении.
Майков был критиком гражданственным и притом социалистом. Но
он был критиком – одним из немногих истинных критиков в истории
русской литературы. В области явлений литературы он отличался
необычайной проницательностью. Его разбор ранних вещей Достоев -
ского может и сегодня быть принят почти без оговорок; он же первый
дал высокую оценку поэзии Тютчева.
После смерти Майкова и Белинского западническую прессу
возглавили западники правого крыла, и критика стала не
гражданственной, а эстетической; для этих критиков Искусство было
высшим выражением вечных идей, поднимавшихся над
сиюминутным, и измерялось не ценностью, а доставляемым
наслаждением.
Наиболее известными из них были Александр Васильевич
Дружинин (1824–1864), уже упоминавшийся как автор
«проблемного» романа Полинька Сакс, и Павел Васильевич Анненков
(1813–1887). Анненков был секретарем Гоголя, когда великий
писатель писал Мертвые души, а потом стал близким другом