Маска Зорро (СИ)

- Да, беда, так беда, – тихо вздохнул моряк и погладил Торнадо по спине. Жеребец, не услышав отклика на свой зов, замахал хвостом, затоптался на месте и снова заржал. – Ну, ничего, он выкарабкается. Ты же знаешь, в каких передрягах он бывал. – Хриплый голос дрогнул и почти пропал на последних словах.

Торнадо отпрянул от окна и судорожно осмотрелся по сторонам, словно в поисках помощи.

- Животное, а все понимает, – сдавленно прошептала какая-то сеньора, стоявшая рядом с экипажем Изабеллы.

В установившейся тянущей тишине было слышно, как жеребец осмысленно звенел дорогой сбруей, пытаясь этим звуком привлечь внимание из безответного окна. В его глубоком взгляде до сих пор виделась вера в то, что его хозяин сейчас выйдет к нему навстречу.

Но ничего так и не изменилось…

Вместо этого из экипажа вдруг протянулась женская рука и осторожно погладила его по голове. Торнадо встряхнул ушами, однако вопреки славе о своей дикости не отпрянул в сторону, вместо этого подавшись вперед и осторожно засунув морду в окно.

Он простоял так около минуты, совсем без движения, а когда медленно вернулся обратно, сердце готово было разорваться на части – столько боли от отчаяния было в его осиротевших глазах. Сеньора Розалинда рассказала потом, что внутри он снова звал своего хозяина, но так тихо, что его почти не было слышно. И дон Марк, поглаживая его по густой гриве, шепотом обещал ему, что все будет хорошо.

- Бедняга, – тяжело вздохнув, прошептал моряк. – Кто сказал, что животные понимают хуже людей…

Он еще немного помолчал и, словно собравшись с мыслями, твердо обратился к притихшей группе молодых людей.

- А ну, выпрягайте свою клячу!

- Но постойте! – попытался возразить ему один из юношей.

- Своему командиру ты бы не стал так перечить! Выпрягайте, говорю!

Отряд Зорро быстро переглянулся, и двое людей подошли к лошади в упряжке.

- Ну, что, дружок, повезешь своего хозяина? – тем временем обратился моряк к Торнадо. – Тоже мне, удумали! Оставить тебя не у дел! – сердито проворчал он. – Кто, кроме Торнадо, еще может повезти этот экипаж? – окинул мужчина пристальным взглядом свое ближайшее окружение и повел жеребца вперед.

Никогда еще Эль Пуэбло не видел Торнадо, впряженного в карету. Он был так свободолюбив и независим, что любая упряжь, казалось, должна была на нем сгореть в первую же секунду. Но сейчас он шел так тихо, что его даже не было слышно.

Изабелла с острой болью в груди вспоминала потом, как Торнадо поминутно оборачивался назад, словно пытаясь разглядеть, что происходит в окне, и понять, не нужно ли идти еще медленнее…

Девушка не знала, спала ли этой ночью после того, как ее и пришедшую в себя Керолайн проводили в их спальни в гасиенде губернатора, но она отчетливо слышала все, что происходит за дверью – шаги врачей и хозяев дома, разговоры прислуги, звон посуды, шорох постельного белья, шелест воды. Она точно знала, в какой стороне определили комнату для Зорро, хотя и не располагала информацией о том, что это будет спальня Диего. Она знала, сколько у него будет подушек, какого цвета ему постелили простыню и какое одеяло только что закончили выветривать на свежем воздухе. Знала, что справа на прикроватной тумбочке стоит вода, что дежурное кресло, место в котором по очереди занимала вся мужская часть дома губернатора, стояло в дальнем углу комнаты рядом с окном, что слева от кровати лежат еще два покрывала – легкое и теплое для всех мыслимых температурных режимов на улице. Она была настолько осведомлена обо всем, что окружало молодого человека, что, если бы ее пустили к нему в спальню, она смогла бы найти все необходимые вещи даже в темноте и с закрытыми глазами.

Но вход в двери его комнаты был ей категорически воспрещен. Как и Керолайн и всей прекрасной половине населения гасиенды.

Не разрешили зайти в его спальню и Катрин…

Она приходила около полудня и больше часа провела в кабинете вместе с доном Алехандро и доном Ластиньо. Никто не знал содержание их разговора, но было понятно, что сеньора Родригес располагала очень ценными сведениями, которые сейчас могли пригодиться как никогда.

И все же увидеть молодого человека ей не позволили…

Изабелла столкнулась с ней на пороге дома, когда возвращалась к Керолайн после бездумной и пустой прогулки по саду. Тысячи противоречивых мыслей сразу же хлынули к ней в голову. Она никак не могла понять, почему Катрин снова ей улыбалась. Это не было похоже на поддельное проявление уважения или демонстрации ведомого ей одной женского превосходства. Она не лицемерила и ничем не гордилась. Ее улыбка была такой же искренней, как и ее вчерашние слова на балу, обращенные к Изабелле, и это все, учитывая существующую ситуацию, было в высшей степени непостижимо...

Таким образом, единственной женщиной, имевшей право доступа за закрытые двери, оставалась сеньора Варгас. И сегодня почти четыре часа подряд она, несмотря на тяжелейшую ночь, провела в новом лазарете вместе с доном Марком.

Шарлотта была возвращена в крепость под личное наблюдение сэра Генри. И это было всей информацией, которой располагала Изабелла. Ни о Фионе, ни о Хуане, ни о доне Эстебане она не знала совершенно ничего в отличие от дома губернатора, который в лице дона Алехандро еще с утра очень подробно и аккуратно расспросил девушку о том, что вчера поведала ей в Пещерах ее сестра.

После этого Изабеллу и Керолайн полностью изолировали от внешнего мира и оставляли в неведении уже целые сутки. Дома де Ла Вега и Линарес были оцеплены личной и гарнизонной охраной в таком количестве, что редкая птица решалась пересечь изгородь запретной территории, поэтому о новостях извне можно было даже не думать. Впрочем, даже если бы Изабелле сейчас и поведали их судьбу Фионы и ее сообщников, вряд ли они вызвали бы у нее хоть какие-то ощущения…

Все, что в ней сейчас было, жило в ее взгляде, прикованном к трем просторным темным окнам на втором этаже.

Четыре раза она совершала попытку прорваться за запретную черту и четыре раза она получала категорический отказ. Ей не давали заглянуть даже сквозь крохотную щель и все, что она знала, что Зорро так и не приходил в себя. Врачи предприняли все посильные меры, и теперь жизнь молодого человека находилась в его собственных руках.

Действие яда все еще оставалось слишком сильным, а попытка изготовления противоядия без точной рецептуры на основании одних предположений Диего была слишком рискованной. К первоисточнику же ни врачи, ни губернатор обращаться не собирались, по всей видимости, исходя из тех же соображений риска. Или… возможно, дона Эстебана уже не было в пределах Калифорнии. Хотя все это было лишь догадками, изредка вспыхивающими в онемевшем сознании.

Изабелла прикрыла длинные ресницы. Что-то, действительно, вспыхнуло на периферии остановившегося взгляда и больно резануло по глазам. Девушка опустила голову, провела рукой по волосам и закинула назад волнистую прядь. Три больших оранжевых прямоугольника отчетливо мерцали на густой темной траве.

Изабелла дернулась и схватила губами воздух. Свет… В окнах его спальни зажгли свет…

Она вскочила со своего места и снова застыла. Сзади раздалась недовольная интонация подруги.

- Кери, – прошептала Изабелла, не отрывая глаз от второго этажа. – Просыпайся.

Но фрейлина уже скатилась со скамейки и впилась тонкими пальцами в плечо своей принцессы.

Какие-то тени мелькали на фоне брезжащих окон, отражаясь в двух одинаково огромных парах глаз.

- Что-то случилось… – едва слышно произнесла фрейлина.

Ноги приросли к земле. Не было возможности даже пошевелиться.

«Что-то случилось…» – больно и остро билось в висках. – «Что-то случилось…»

Снова три ужасных глухих удара, сопровождаемые едва уловимым треском рвущейся одежды.

«Пульс очень слабый…» – напряженный взгляд Диего.

«Врачей нет…» – взволнованный гул толпы.

«Убийца!» – оглушительный визг Керолайн.

«Ножи… отравлены…» – страшный шепот Шарлотты.