Спящий океан (СИ)

— А как же ревность? Мне очень не хочется, чтобы он переживал из-за этого... Как-то неприятно.

Луиза расхохоталась, да так громко, что Ровена опешила.

— Боже мой, смотрю на вас и понимаю, что я когда-то сама была такой. Мужчина — это самец. Что делает самец, чтобы завоевать самку в животном мире? Отгоняет от нее других самцов тем, что доказывает ей свою уникальность. Мужчина должен ревновать, иначе он не живет. Как бы он ни противился этому чувству и как бы он вас не упрекал за то, что вы его им раздражаете. Но не опускайтесь до низких игр с его чувствами. Если вы заденете его самолюбие — пиши-пропало. Мужчина никогда не простит вам, если вы его хоть немного унизите.... Унизите его мужское достоинство.

Ровена покорно опустила голову. Горничная как раз закончила с платьем и отошла в сторону.

Ровена, видя в зеркале свое отражение, невольно прикрыла руками глубокое декольте и сжалась. Луиза же, убрав ее руки, промолвила:

— Привыкайте, моя дорогая. Больше храбрости! Более того, надо подчеркнуть прекрасный вид милой драгоценностью, чтобы взоры были точно там, где нам бы желалось.

Луиза пошарила в шкатулке с драгоценностями и выудила оттуда золотой кулон, надев его на шею девушки.

— Я говорила вам, что лучше подбирать волосы, оставляя лишь пару локонов. Если вас так смущает декольте, я разрешаю вам носить газовую косынку и не более!

Учитесь медленным и изящным жестам. Иногда один поворот головы может свести с ума, если его умеючи сделать. Вы должны наслаждаться собой. Если вы не будете наслаждаться собой, то и вами никто не будет наслаждаться. Будьте для себя как нектар, который бы вам очень хотелось испить.

Луиза прошлась по комнате, продемонстрировав то, о чем говорила.

— Распрямите плечи и не пяльте так глаза! Во всем должна быть томность, чувственность и загадка. Вам надо будет подрумянить щеки и подчернить брови. Привыкайте, так же, и к украшениям.

И, кстати, не бойтесь герцога, не теряйте перед ним самообладания. Каждый раз вы как овечка, поистине вас можно только пожалеть в такие моменты.

Он мало когда бывает доволен, а злится очень часто. Если вы узнаете его получше, то поймете, что он просто имеет такую натуру. И это вовсе не вы являетесь источником его раздражения.

— Правда? А мне казалось, что он не переносит меня. Но, в любом случае, я не думаю, что он такой, каким вы его описываете. Мне кажется, это только внешнее. Я думаю, он имеет душу глубокую и многогранную, умеет тонко чувствовать, у него прекрасный вкус, он очень чуткий и этично относящийся к чему бы то ни было. Уверена, просто надо узнать его получше. Он просто прячется под панцирем из холода и отчужденности. Он не такой....

Луиза, приподняв одну бровь, впитывала каждое слово Ровены, удивляясь про себя, но не позволила обнаружить ни одно из поднявшихся в ней в этот момент чувств.

— А вы, я погляжу, зашли дальше, чем я думала. Я знаю герцога довольно давно и, поверьте, у него очень тяжелый характер.

Тут уж Луиза сама начала сомневаться в том, что говорила.

— О, я уверена, к нему можно найти подход! Я бы поняла его! — воодушевленно воскликнула Ровена, купаясь в своих мечтах. В то время как Луиза то и дело давила в себе уколы боли и ревности, вызванные столь уверенной речью девушки.

— Ну что же, если вы так считаете, то вперед. Если у вас получится, я сама запишусь к вам в протеже. В любом случае, вы молоды и слишком влюблены, чтобы видеть всю суть вещей. Но эти же качества послужат вам щитом в борьбе за ваше счастье.

В этом вся прелесть молодости. Женщины старшего возраста видят слишком много и видят даже порой то, чего нет. Так что, возможно я ошибаюсь на счет герцога фон Ламберга.

Итак, на чем мы там остановились?

Важно понимать, что вы не принадлежите никому…. даже вашему будущему мужу. А это значит, что вы вправе принимать внимание того, кого захотите, при этом умея не переступать границы приличия и не обнадеживая никого из ваших ухажеров. Умейте играть, одновременно учитесь не задеть ничьих чувств.

Посвящать себя всю только одному мужчине — это большая ошибка. Женщина от этого быстро вянет и истощается. Она как цветок, должна всегда цвести и пахнуть и привлекать пчел. Если пчелы улетели, цветок завянет.

Делайте все, что хотите, но вы должны притягивать словно магнит. Чем? Своими манерами, жестами, словами, одеждой, прической — всем на свете.

И в подобном ключе Луиза разглагольствовала еще добрых два часа, передавая своей слушательнице все премудрости женщины. В конце концов она сообщила Ровене, что на сегодня информации достаточно и что она ждет ее на ужине у мадам Уитклиф на днях.

Дамы договорились о тонкостях туалета для данного вечера, для чего Луиза пообещала девушке прислать свою горничную, чтобы та передала секреты своего мастерства горничной леди Клифорд.

Вот наступил день ужина у мадам Уитклиф. Как и было условлено, горничная мадам де Бриссак привела девушку в требуемый вид согласно вкусам и желаниям мадам де Бриссак.

А когда Ровена взглянула на себя в зеркало, то немного побледнела, но из-за румян, которые горничная мадам де Бриссак наложила на ее щеки, бледность оставалась незаметна.

Корсет затянули так, что Ровена едва ли могла вздохнуть, а глубокое декольте казалось ей чем-то из ряда вон выходящим. Она не смогла одеть колье, ужаснувшись от мысли, что ее грудь и так слишком оголена, чтобы еще больше привлекать к ней внимание, и ограничилась лишь сережками. Волосы ее оказались высоко подобраны вверх и перетянуты жемчужной нитью, лишь пара локонов закрывали шею, которая теперь вся покрылась мурашками.

Тем не менее она признавала, что платье из лилового шелка с черными кружевами прекрасно оттеняет ее белую кожу, подходит к волосам и в целом ей очень идет, в разрез с более светлыми тонами.

Отправившись затем к маркизе Ровена была придирчиво изучена, кое-что в ее внешности было подправлено, были получены последние наставления и дамы, наконец, выехали.

Ровена вся трепетала от бесконечных вопросов в голове: как она выглядит, что о ней подумают и что скажет Одилия и сумеет ли она оправдать ожидания маркизы.

Трепет этот усиливался все более, а когда экипаж маркизы подкатил к особняку семьи Уитклиф волнение полилось через край.

— Возьмите себя в руки, — степенно произнесла Луиза, сходя с коляски, — ничего ведь не изменилось. Вы просто стали красивее и эффектнее, вот и все. Сделайте вид, что ничего не произошло. А любопытствующим можете сказать, что у вас просто хорошее настроение, только и всего. Берите пример с меня.

В подтверждении своих слов маркиза гордо прошествовала к входной двери, сохраняя, как и всегда, всю свою грациозность, выдержку и шарм.

В зале уже собрались гости и теперь общались между собой. Первые минуты напряжения сменились для Ровены удивлением, а потом и облегчением, когда она заметила, что никто не устремил на нее недоумевающего, осуждающего или даже просто любопытного взора. Вспомнив слова маркизы, она заверила себя, что беспокойство ее совершенно надумано. И, вздохнув спокойнее, она проследовала за маркизой.

Но тут же от спокойствия ее не осталось и следа, когда маркиза вдруг отступила в сторону и Ровена столкнулась с прямым взглядом герцога фон Ламберга, тот устремил к ней пронзительно ледяной взор.

— Что вы так напряглись? — услышала вдруг Ровена шепот рядом с собой, продолжая смотреть на герцога. — Вы же не на горшке! Расслабьтесь.

Ровена вспыхнула, метнув на Луизу осуждающий взор, но ту ее комментарий, кажется, ничуть не смутил.

Франц в этот момент стоял в конце зала не двигаясь, словно чем-то пораженный. Вздрогнув, Ровена тут же захотела спрятаться, но огромным усилием воли заставила себя снова поднять на него глаза, немного улыбнуться и склонить голову в знак приветствия, чего ранее никогда не делала. Она даже отметила, что Франц совсем не изменил ни своего положения, ни взгляда, лишь слегка склонил голову в ответ. Она даже не могла представить себе то, что происходило с ним в этот момент.