Холм демонов

"А все-таки, откуда им стало известно, кто я на самом деле? Каширский? Едва ли. Будь он теперь в Мангазее, то разделался бы со мной без особых сложностей. Остается одно - Анисим подслушал наш разговор в лавке с Данилой Ильичем. Ведь я же имел неосторожность назвать свое подлинное имя. А уж содержание разговора не оставляло никаких сомнений в том, что обоих собеседников надо убрать как можно скорее. С Данилой именно так и поступили, а вот с Дубовым им пришлось повозиться... - Василий перевернулся на другой бок. - А все-таки они, похоже, приняли меня за важную особу, не уступающую по значению воеводе Афанасию. Одного не пойму - откуда здесь взялся мой портрет? Можно было бы предположить, что это нечто вроде фоторобота, составленного со слов тех, кто меня видел в прошлый приезд. Но что-то не похоже..."

Мысли детектива стали путаться, и он провалился в глубокий сон.

***

Серапионыч неспеша брел в сторону терема Рыжего, с интересом разглядывая дома, палисадники и людей на царь-городских улицах. Вдруг доктор явственно услышал, как его окликнули по имени. Вернее, по отчеству. Доктор обернулся и увидел крытый черный экипаж, запряженный парой лошадок. Из зарешеченного окошка ему махал глава сыскного приказа.

- А, Пал Палыч, - обрадовался Серапионыч, - всегда рад вас видеть.

Экипаж остановился.

- Как хорошо, что я вас встретил, Серапионыч, - оживленно заговорил Пал Палыч. - Похоже, мы взяли след того негодяя, который нападал на князя Владимира и боярина Андрея. Сейчас едем его брать. Хотите посмотреть?

- Отчего же нет? - Доктор поправил на носу пенсне. - С превеликим удовольствием.

- Тогда поедемте вместе, - предложил Пал Палыч и распахнул дверь.

Серапионыч осторожно влез в экипаж. Там, кроме Пал Палыча, сидели еще несколько стрельцов сыскного приказа.

Экипаж стронулся с места.

- Коробейник, продавший некоему прихрамывающему человеку три куска мыла, опознал его на улице, и выяснить, где он скрывается, было делом считанных часов, - сообщил Пал Палыч.

- И где же? - полюбопытствовал доктор.

- Вы не поверите - в нашей городской канализации! И, что весьма удивительно, их там несколько, не меньше троих.

- Очень оригинально, - протянул Серапионыч. - Мыло, кровь на кресте, канализация...

- О чем это вы? - не понял Пал Палыч.

- Да так, свои мысли, - неопределенно ответил доктор.

- В общем, мы перекрыли канализацию в обоих концах Ново-Cпасской улицы, - продолжал глава приказа, - а крышку заперли на замок. Так что возьмем их прямо в логове.

За этими разговорами группа захвата доехала до Ново-Cпасской улицы, где собрался, кажется, чуть ли не весь царь-городский сыскной приказ. Несколько стрельцов, вооруженных пиками и секирами, стояли в непосредственной близости от люка. Поодаль толпились многочисленные зеваки.

- Ну все, можем начинать, - сказал Пал Палыч, неспешно вылезая из экипажа.

Один из стрельцов, гремя ключами, открыл замок, двое других сдвинули канализационный люк с места.

Пал Палыч наклонился над зияющим отверстием и громко крикнул:

- Вы окружены, сопротивление бесполезно! Выходи по одному, и без глупостей!

Из недр канализации заслышались какие-то неясные звуки, и минуту спустя из отверстия начал появляться перепачканный землей деревянный ящик, оказавшийся гробом. Следом за ним оттуда же вылезли два человека, одетые в лохмотья, от которых разило нечистотами. Оба щурили глаза и что-то бормотали себе под нос. Стрельцы тут же связали им руки и повели в экипаж.

Тем временем с гроба сняли крышку, и под нею оказался уже несколько подпорченный труп некоего богато одетого человека.

- Князь Владимир! - узнал покойника Пал Палыч. - Черт побери, зачем он им понадобился?!

- Вообще-то я догадываюсь, зачем, - пробормотал Серапионыч, - но это долго объяснять.

Глава сыскного приказа вновь склонился над люком и крикнул:

- А теперь - хромой!

Из отверстия вылез высокий мрачный тип в дырявой шинели, висевшей на нем, как на вешалке. Он озирался кругом и тоже что-то бормотал.

Стрельцы подвели к Пал Палычу молодого парня в расшитой тесемками синей рубахе.

- Значит, вы и будете тот самый коробейник Петрушка? - спросил Пал Палыч.

- Он самый и есть, - весело тряхнул парень копной черных кудрей.

- Посмотрите внимательно, узнаете ли вы этого, гм, человека?

- А и смотреть нечего, - Петрушка блеснул белозубой улыбкой, - он же и есть тот господин, что купил у меня три куска мыла!

Неожиданно "господин" зарычал, будто дикий зверь, и, отринув от себя двоих дюжих стрельцов, вынул что-то из кармана шинели. Не успели охранники схватиться за свои секиры, как он бросился к Петрушке и попытался это что-то засунуть ему в рот. Но, к счастью, неудачно - стрельцы набросились на него сзади и скрутили руки. На мостовую упал брусок мыла.

- А вот и третий, - удовлетворенно сказал Пал Палыч, поднимая мыло. Увозите их поскорее в сыскной приказ и проведите дознание по всем правилам, - отдал он распоряжение своим подчиненным. - Ах да, еще не забудьте убрать перекрытия в канализации.

- Все Рыжий виноват со своим дерьмопроводом, - донеслись до Серапионыча слова одного из зевак в толпе. - Раньше никаких притонов под землей не бывало...

Серапионыч смотрел, как хромого уводят в черный экипаж. Он тоже опознал человека в рваной шинели, но отнюдь не торопился докладывать об этом главе сыскного приказа. Задержанный в недавнем прошлом был наемником в Придурильской республике и в других "горячих точках", и Серапионыч собственными глазами видел его труп в Кислоярском морге каких-нибудь несколько месяцев назад.

- Значит, и этот тоже из тех, - пробормотал доктор. И, обернувшись к главе приказа, попросил: - Пал Палыч, не позволите ли вы мне поприсутствовать при допросе задержанных?

- Да сколько угодно, - рассеянно махнул рукой Пал Палыч.

***

Коренастый мужичок шел по дороге, что-то мурлыкая себе под нос. Время от времени он поправлял лямки рюкзачка и поглядывал по сторонам - не случатся ли еще какие разбойнички. И вдруг он услышал топот копыт у себя за спиной и быстро развернулся. Завидев карету, он даже как-то расслабился и чуть усмехнулся. И поднял руку, будто голосуя такси, хотя такой жест был совершенно чужд этому миру. Но, что еще более странно, карета, чуть обогнав его, остановилась, и в ней открылась дверца, приглашая пешехода вовнутрь. На ходу снимая рюкзачок, путник потрусил к экипажу. И, плюхнувшись на мягкие сиденья, весело осклабился: