Сострадание к врагу

– Как это? – не понял Денисов.

– По той же причине, по которой умерла моя мать. Мы все беззащитны перед этим.
* * *

Сегодня он собирался пройти гораздо большее расстояние, чем вчера. Судя по данным картографического зонда, в тридцати километрах от места посадки начиналось большое озеро, которое тянулось очень далеко. Где озеро заканчивалось, зонд разглядеть не смог. Стоило съездить в те места и поохотиться.

Он взял с собой скорострельную винтовку с полуавтоматическим наведением. Несмотря на то, что настало утро, и мыши полностью исчезли, зайцев поблизости не было. Они так и не появились, и Денисов отчего-то был уверен, что больше не увидит их рядом с кораблем. Определенный запас мяса оставался в холодильнике, но народ ел с таким аппетитом, что надолго этого мяса никак не хватит. На завтрак зайчатину ели все четверо; голод, как известно, не тетка. Впрочем, Йец пообещала сделать в течение дня точный анализ этого мяса. Неизвестно, что еще в нем имелось, кроме гормонов и средств, возбуждающих аппетит.

– Почему мы движемся так медленно? – спросила Маша.

– Девятнадцать километров в час, быстрее ты не умеешь. Или ты считаешь себя гоночным автомобилем?

– Не хочу показаться навязчивой, но я бы могла разогнаться и до тридцати пяти.

– Никогда в жизни, старуха, – ответил Денисов. – Двадцать два это твой предел. Ты создана для перевозки багажа, при тридцати пяти ты просто развалишься.

– Спорим? – спросила Маша.

– Что? Ты умеешь спорить?

Машина дернула вперед, так, что Денисов чуть не вылетел в траву. Маша не нуждалась в управлении, она сама выбирала дорогу. Сейчас она бодро неслась в сторону леса, мягко пружиня на кочках, скрытых в глубине травы. Маша выдавала тридцать пять километров в час, как она и обещала.

Денисов продвигался вперед значительно быстрее, чем он ожидал. Маша без труда поддерживала высокую скорость. Вначале она шла со скоростью тридцать пять, а затем начала разгоняться еще сильнее. Маша была электромобилем, причем объем ее сверхпроводникового аккумулятора был рассчитан на десять лет эксплуатации без перезарядки. Но при такой интенсивности работы эти десять лет могли превратиться в десять дней.

Лес проносился по левую руку от него. Когда лес закончился, трава исчезла, грунт стал каменистым, но ровным. Маша разогналась до сорока пяти, что было для нее уже совершенно нереальным режимом.

– Может быть, ты притормозишь? – спросил он.

– Я чувствую себя прекрасно, – ответила Маша.

– У тебя просто сгорят подшипники.

– Я контролирую свое состояние. Но, если я доставляю вам неудобства, я могу снизить скорость.

– Не надо, – сказал Денисов, – гони на полной. Только объясни мне, пожалуйста, что с тобой случилось. Тебя подменили?

– Меня не подменили, – ответила Маша. – Но объяснить вам я ничего не могу. Это слишком сложная задача для моего интеллектуального блока.
* * *

Капитан проснулся поздно, около одиннадцати. В этот день ему явно стало хуже. Он глупо улыбался и почти ничего не говорил. Только один