Воскрешение Латунина

. Второе: поручить комиссии под руководством товарищей Мишутина и Егорова доработать его, усилив руководящие позиции нашей партии и нашего государства, а затем представить проект на наше рассмотрение. Такой, по-моему, выход из положения. Вопрос ясный, давайте голосовать.

Это было уже чересчур. Сергей Михайлович поспешил встать и, холодно поблагодарив Латунина за помощь, попросил его покинуть помещение. Никодим Кесарионович, не говоря ни слова, спокойно выбил трубку прямо на ковер, взял свою папку и направился к двери, напоследок внимательно поглядев на товарища Мишутина.

После ухода Латунина все оживились.

– Ну и бред! – не выдержал министр иностранных дел Згуриди. – Он еще концлагеря предложил бы создать!

– Да, нелепо все это, – согласился товарищ Ермолаев.

– Нет-нет, – вмешался товарищ Коломенцев. – Он во многом прав. Недоработали мы проект, поспешили. Классовые враги опять же…

– Да, – кивнул головой Андрей Гаврилович, – увлеклись мы. О главном забыли – об идее! Идея прежде всего, тут Никодим Кесарионович прав. Ах, какой человек!

Сергей Михайлович, пораженный таким оборотом дела, хотел было привести в чувство своих престарелых коллег, когда сидевший с ним Кузьма Самсонович внезапно встал и рубанул:

– Товарищи! Мы, кажется, действительно увлеклись. Пусть товарищ Латунин в чем-то отстал от жизни, но в главном он прав. Мы не должны оставаться беззащитными перед экстремистами и демагогами с улицы! Партия не имеет права терять своей руководящей роли. А то сегодня кричат, что мы не тот строй создали, а завтра на улицы выйдут!

– Уже выходят! – пискнул товарищ Коломенцев.

Растерявшийся было Сергей Михайлович поспешил навести порядок и приступил к голосованию. Голосование прошло в полном молчании, никто не смотрел в глаза Председателю Главного Совета. Через минуту все было кончено – большинством в один голос проект был провален и отправлен на доработку с учетом замечаний товарища Латунина.

Казалось, участники заседания сами были поражены таким результатом. Сергей Михайлович, не говоря ни слова, собрал бумаги и вышел из комнаты.

– Приплыли, – сказал кто-то. – Теперь покатимся. Можно сухари готовить!

Ему никто не возразил.

Глава 13

Минуло несколько дней, и стало ясно, что случившееся на заседании Главного Совета грозит стране трудно предсказуемыми последствиями. Результаты голосования, как и можно было предположить, подстегнули все еще многочисленных сторонников Латунина. С мест в Столицу приходили сведения о том, что областные и районные руководители расценили происшедшее, как сигнал к свертыванию всей линии на демократизацию. Началось сведение счетов с наиболее активными сторонниками реформ, некоторые лишились работы, а наиболее бескомпромиссным уже грозили кое-чем более серьезным. Разъяснения Главного Совета о необходимости сохранения прежней политики помогали слабо. Некоторые, в том числе товарищ Ермолаев, пытались лично вмешиваться в происходящее, однако аппарат, в котором хватало латунинцев, вежливо, но неуклонно