Портреты Пером (СИ)

Не показалось.

Мозг кипел настолько, что казалось – вся кровь организма сейчас туда прилила. Разом. От перевозбуждения. Медленно, как будто во сне, Джим отложил записку и сделал глубокий-глубокий вдох.

Догадка, что Арсень спятил, подтверждалась.

– Перо, лезь под кровать, я прикрою, – одними губами сказала Лайза, возвращая всё, что держала в руках, на поднос. – Я не шучу.

– Джим, погоди, успокойся, – Арсень тревожно покосился на девушку, потом снова повернулся к Файрвуду. Выставил перед собой перемотанные лохматым, с бурыми пятнами бинтом, ладони. Спохватился, убрал. Взгляд, впрочем, выдерживал прямо. – Просто подумай логически: если то, что ты говорил мне… о его главных предпочтениях – правда, то какие есть другие пути его ослабить? Мы можем только нанести удар изнутри, больше никак! Если выполнение обоих наших целей совпадёт по времени, будет просто идеально… Джим, поверь мне. Это должно сработать.

Арсень говорил быстро, а тут замолк. Сразу и резко. Лайза рядом осторожно пошевелилась. Оба смотрели на Джима.

– Мне тоже страшно, Джим. Честно, мне и думать-то об этом… Но иначе эта волынка будет тянуться годами, – добавил Арсень после полуминутного молчания. – Наш подопечный сам не справится, ты это уже наверняка понял.

Джим их почти не слышал. Прочтённые строки болезненно пульсировали в мозгу.

Да, конечно, если получится…

А если не получится?

А если Арсень пострадает? А он пострадает, потому как… потому.

Столько всяких если. А самое ужасное – план и вправду хорош. И нельзя от такого плана отказываться.

Лучше бы я под одеялом, как обещал, и оставался…

Джим взъерошил волосы.

– Ты… – слова еле выдавливались, – ты… думаю, ты сам понимаешь, что это – чистое самоубийство. Да, понимаешь, наверное. – Он спустил ноги с кровати, нашаривая обувь. Пол был неприятно холодный, зато отрезвлял не на шутку. Файрвуд даже специально подержал на нем ступни лишние пару секунд.

– Я уже сказал, – Арсень слегка пожал плечами. – И да, мне страшно.

– Джим, план и вправду… хорош. Я не настолько в теме, как вы, но… – Лайза развела руками, – если это всё правда, у нас и впрямь нет другого выхода. И да, дай-ка мне все эти листочки…

Она почти что вырвала у Джима из рук бумажки. Скомкала их, отодвинула посуду, освобождая место на подносе. Бросила получившийся комок. Арсень пошарил в кармане куртки и протянул ей зажигалку. Девушка кивнула. Щелчок – и комок бумаги озарился синеватым пламенем.

– Заговорщики… блин…

Джим обулся. Встал. Поелозил руками по стулу, снимая свитер – ходить по особняку без него было чревато.

– В общем… я в ванную. – Он зябко поёжился. – Воды холодной выпью, может, умоюсь. И, чтоб вы знали, – вдохнул, собираясь с духом, – я с вами. План хорош.

Двоица неуверенно переглянулась. Лайза даже сделала попытку улыбнуться и похлопала Арсеня по уложенной на колене руке. При этом у девушки явно дрожали пальцы. Арсень просто кивнул.

– Спасибо, Джим. Мы дождёмся.

На подносе от смятых записок остались только хлопья пепла.

Джим, пока шёл по холодному коридору – тихонько про себя ругался.

Идиот.

Я тоже идиот.

Лайза – вдвойне идиотка. Адекватная же девчонка, могла нас отговорить.

Сквозняк задувает под пижамные штаны. До самых яиц задувает, коленки студит.

И шаги раздаются в ночной тишине – далеко, гулко.

Твою мать, а что я могу сделать?

Вот – что сделать, чтоб хоть шанс нормального исхода выше стал?

Работать надо лучше.

С Джоном надо говорить.

Я обленился, совсем обленился.

Ускорить шаг – сквозняк сильнее обдувать начинает, зато дойдёт быстрее. А в ванной он не такой сильный.

Чем я занимаюсь?

Лечу пациентов не полный день.

В библиотеке работать-то смысл есть? Новой литературы не поступает.

А, ну ещё я трахаюсь. Много.

Жизнь, твою мать, удалась.

Джим остановился. Прямо перед дверью ванной.

Слишком много мыслей. Путаются, мешаются, а стоило подумать про «трахаюсь», так важные и вовсе на задний план отошли.

Не буду больше думать.

Вообще.

Сегодня, в смысле.

Не буду.

Смысла нет.

Когда умывшийся, немного успокоившийся Джим вернулся в комнату, чаепитие было в самом разгаре. Лайза с разочарованным видом заглядывала в заварочный чайник. Судя по мордашке, он обманул её в лучших ожиданиях. Арсень – падла хитрозадая – жевал печеньку, рассматривал потолок и вёл неторопливый, прочувствованный монолог:

– Вот тогда Рой на меня опять гнал, сволочь такая, из-за печенек этих припрятанных, а я точно знаю, что большую часть их умыкнул он. Вот посмотри на эту бедолагу, едва спасшуюся от его загребущих лап! – он продемонстрировал свою надкусанную печеньку Лайзе. Та только фыркнула. – И ведь я что, для себя разве? Нет, ну для себя тоже, конечно, но ведь в итоге-то… О, Джим. Печеньку хочешь? Тут ещё есть.

– Жирное на ночь предпочитаю не есть. – Джим торопливо скинул свитер, ботинки, и залез под одеяло.

Тело сразу разнеженно расслабилось.

Хорошо.

Хоть глаза закрывай и мурлыкай по примеру Табурета. Только так же естественно не получится.

Джим слегка повозился.

Устроился.

– Чай какой, с ужина?

– Ну да, всё оттуда, – Лайза обернулась на него. – Арсень припрятал. Джим, ты не человек, отказываться от печенек Дженни и этого великолепного чая. С корицей и сушёными яблоками, между прочим.

– Чай я буду, не нужно причислять меня к нелюдям так открыто.

Лайза сноровисто – на взгляд Джима даже как-то торопливо – налила ему чай.

Ощущать горячую кружку в озябших ладонях было просто божественно. Файрвуд обхватил её сразу обеими, поднёс к носу и с наслаждением втянул запах. Корица и яблоки. Немного трав. А ещё можно было безнаказанно выражать своё удовольствие от напитка и даже хвалить его – здесь, как на кухне, не ошивался вездесущий и всёслышаший Джим-подпольщик.

– Угу, он доказал, что он людь, – Арсень хитро прищурился и сделал вид, что не заметил, как Лайза умыкнула последнюю печеньку. – Джим, мы тебя ещё совсем чуть-чуть побеспокоим. Допьём чай и я скажу тебе об одной проблемке.

Он долил себе чая из большого чайничка.

– О, это уже не ко мне, – Лайза с удовлетворённым видом захрустела печенькой. – Развлекайтесь.

– Угу, – кивнул Арсень. – В общем, Джим, твой братец своим ходом вчера добрался до первого этажа. Спустился по двум лестницам, всё такое. Я об этом узнал постфактум от своих, в подполе. Засветился герой, – подпольщик глубокомысленно втянул в себя чай.

– Единственное, что меня удивляет – почему он не попробовал сделать это раньше. – Джим последовал его примеру. Чай уже подходил к температуре между горячим и тёплым, но это его нисколько не портило.

– Ну вот, я поговорил с Биллом, тот готов помозговать на тему чем его занять. Только, говорит, такие вещи надо обсуждать с тобой. Я берусь вам организовать встречу. Заодно и насчёт... первой записки переговорите.

Джим подумал. Покивал.

– Да, хорошо. – Ещё раз кивнул. – Ты молодец, что подумал. Ну… насчёт моего свободного времени ты в курсе. Правда, у меня ещё один с обескровом, но я на него Фила посадил.

– А? – Лайза оторвалась от чая. – Кто это у нас с обескровом?

– Да, у вас, правильно заметила. Майкл… – Фарвуд наморщил лоб, вспоминая фамилию, – Луин. Да, Луин. Девятнадцать. И я сомневаюсь, что Билл стал бы так гонять мальчишку, это он по собственной дурости.

Арсень, как раз отпивавший чай, едва не подавился. Отставил кружку, кое-как подавил кашель.

– Си… сильно? – просипел невнятно.

– Нет. Он, я так понял, даже сознание не терял. – Джим снова отхлебнул. – Фил вовремя спохватился. Теперь присматривает за ним, чтоб снова не геройствовал. Вы, кстати, тоже приглядывайте, как он в строй встанет. Кажется, мальчик решил стать вторым Джеком.

– Ага, тут приглядывание не поможет, – Арсень рукавом вытер нос. – Это пацан из-за меня бесится.