Портреты Пером (СИ)

– Здравствуй, учитель. – Алиса начинает говорить. Голос спокоен. Даже интересно – чего стоит ей это спокойствие? Может, сломанного костыля? Вон как вцепилась. – Ты обращался ко мне в письмах. Я нашла предметы, о которых ты писал, но не знаю, что делать дальше.

Да, письма. Сначала она искала предметы, оставшиеся от циркачей-первоактников. Эти предметы очень удачно подворачивались ей под руку, когда она пыталась разгадать очередную туманную записку. Шляпа девчонки-фокусницы, Сэм, плюшевый кролик, булавы той дурочки, выпросившей у Джона соорудить тайник для будущего Пера в кинотеатре, ещё что-то... Он уже не помнил. В доме валялось много хлама, оставшегося от первоактников.

Потом – пролезший Мэтт. Он сразу же понял, что в лице Алисы может обрести надёжного товарища по диверсиям и принялся подрывать её душевное равновесие. Сначала заставил её найти предметы для файр-шоу, потом и вовсе отвлёк «самую преданную ученицу Кукловода» на свои ночные вылазки. Алиса помогала ему следить за домом, пробираться по коридорам, периодически носила еду и уже очень, очень давно не брала «уроков».

А потом Мэтт предсказуемо её подставил. Предсказуемо – и рано, Кукловод, когда узнал, только усмехнулся. Лишаться союзника в самом начале было поступком глупым.

А Алисе сейчас страшно. Она потеряла Мэтта, к которому по-собачьи привязалась, и, как она думала, лишилась милости Учителя. Кукловод знает, насмотрелся на её душевные метания. И именно поэтому он включает динамики – женщина еле заметно вздрагивает, заслышав звук включения – и молчит.

Пусть получит по заслугам. Дура, связавшаяся с Мэттом. С его, Кукловода, врагом.

Харрис прошёл испытание. Дверь не открывает, молодец, пёсик, научился понимать хозяйку. Разве что у ног не садится.

Кукловод морщится.

После паузы в несколько минут Алиса не выдерживает. Вздёргивает голову, поднимая взгляд прямо на камеру.

– Дай мне ответ или хотя бы знак, прошу тебя.

Сигнал динамиков перебивается, и Кукловод слышит речь Райана – говорит со своего чердака. Даже странно, что обратил внимание. Неужели тоже нервничает?

– Ты несешь полную чушь. Он не будет говорить с тобой.

Будет перепалка. Они не выносят друг друга. Кукловод не против – это позволит ему, не прерывая пытки молчанием, заняться другими делами. Поэтому он слегка убавляет громкость микрофона и принимается деловито щёлкать клавишами клавиатуры. Дела в особняке требуют крепкой руки. Взгляд, брошенный на монитор библиотеки, рисует шикарную картину: костыль отложен на диван, а Алиса – глаза бешеные – сладко улыбается, видимо, Райану.

– О, это же наш умник, который думает, что знает Кукловода лучше всех. Тебя, наверное, сейчас так и распирает от удовольствия, что ты подслушал мой разговор?

– Нет, хотя это было забавно.

Да, конечно, Алиса. Райану больше нечего делать, кроме как чужие разговоры подслушивать. Кроме того – это же так в его стиле…

Кукловод качает головой.

В коридоре второго этажа назревает конфликт. Видно плохо – из-за освещения – но четверо людей стоят близко, говорят на повышенных тонах. Пальцы ложатся на кнопки, управляющие системой псевдо-спринклеров.

Сколько воды я трачу на вас, недоумки? – Внутри поднимается злость.

Перепалка в библиотеке набирает обороты. Приходится глазами следить за конфликтом в коридоре, и при этом слушать Алису и Райана. Это сложно.

– Ах вот как? Но последней посмеюсь я, когда найду твои камеры!

Это уже явная глупость. Даже подпольщики не смогли найти камеры Райана. И эта, с позволения сказать, дама, без малейших электротехнических познаний… А теперь ещё и хромая.

Кукловод фыркает. Слишком громко фыркает – фигурка женщины на мониторе замирает, прислушиваясь. Пальцы щёлкают, отключая микрофон, и тут же, дублируя щёлканье, включают «душ» на втором этаже, прямо над дерущимися. На пару секунд. Предупреждением.

Помехи в динамиках исчезают – Райан также отключился. Но женщину это уже не волнует. Она распинается перед преданно слушающим её Харрисом.

Кухня. Дженни. Пытается говорить с камерами, вспоминает какую-то сопливую ересь их общего с Джоном прошлого.

Щелчок – отключение динамиков, выходящих на кухню. Ненадолго, это, скорее, мера предосторожности. Джон неадекватно реагирует на любую коммуникацию с этой леди.

Сентиментальный идиот. Сентиментальный идиот, занимающийся своей личной жизнью, а не пролезшим в особняк Мэттом.

Пальцы щёлкают, щёлкают по кнопкам – музыка для ушей, перебиваемая возмущённым диалогом последовательницы. И отключить бы её, да опасно. Нужно за ней очень внимательно следить. Она бывает глупа, но в стремлении понять Учителя может и повторить подвиг Джима – докричаться до Фолла.

– Я знала, что он лишен чувства меры, но это уже слишком! Он вмешался в мой разговор с Учителем… Я уже поняла, что он считает себя умнее всех, но мог бы хотя бы не лезть не в своё дело!

Замолкает.

Не ей сейчас нужно заниматься, не ей. Кукловод иногда со странным неудовольствием ощущает, что даже дела особняка начинают казаться ему не такими важными, как раньше.

С тех пор, как Арсень снова заговорил о портрете. Его, собственном, без всяких Джонов на заднем плане.

– Хотя если бы Он хотел ответить, – неужели у Алисы проявляются зачатки здравого смысла? – глупые шутки Райана ему бы не помешали. Мы должны догадаться сами… Или ждать его послания.

На последней фразе голос её становится тише.

Подействовало его демонстративное игнорирование. Страшная это вещь – воображение человека начинает работать и, по своей дурацкой привычке, всё перевирает и преувеличивает, зачастую не в свою пользу. Замечательное средство наказания вот таких дам.

Она уходит. За ней, хвостиком, идёт Харрис.

Иди.

Погрузись в депрессию.

Хоть убейся, только не мешай мне.

Пальцы снова принимаются за отщёлкивание кнопок. В подполе собрание, хоть и небольшое. Приходится увеличивать громкость динамиков на полную, чтобы слышать хоть что-то. Сейчас, по идее, его главная забота – они. Продолжатели славного дела Файрвуда-старшего, ведомые замечательным, хоть и старым следователем.

Сколько проблем…

Фанатичная обожательница Кукловода.

Мэтт, вовсю старающийся обустроиться в особняке.

Раскапывающие прошлое дома – и его с Джоном – подпольщики.

А Кукловода больше волнует Арсень. Снова сошедшийся с Джимом – почему опять, почему везде Джим? Хоть убивай его потихоньку. Никто не ставил Кукловоду столько палок в колёса. Джим докопался до Джона, Джим завладел вниманием Арсеня. Да даже со взрывом не было бы таких страшных последствий, если бы Джим не отвлёк Кукловода, не начал вытягивать Джона на поверхность. И снова, снова Джим портит ему жизнь, отвлекает Перо. И Перо, и без того занятый заданиями Билла, не рисует портрет, а занимается Файрвудом. Обоими Файрвудами.

Злость внутри кипит, обжигает, и Кукловод не слышит, что говорят в Подполье, несмотря на то, что речь взяла громкоголосая Нэт.

Пальцы бегают по клавишам, не получая импульсов сознания – хорошо, что это отработано до автоматизма. И Кукловод думает.

Арсеня нужно заставить рисовать.

Как можно быстрее.

Билл передал, через Арсеня, конечно, что собираться будут в его комнате. Дескать, туда никто не сунется, а место есть и бумаги под рукой. И после ужина – тогда и работа у всех закончится, и любопытствующих меньше будет. Несмотря на непререкаемый авторитет Билла, собирающиеся в одном месте Перо, вице-Перо, Дженни, Джим и сам Билл представляют слишком интересное событие. Это если даже не вспоминать о том, что с болезнью Алисы последователи расслабились, обленились, и основным своим занятием сделали сбор сплетен.

Джим структурировал имеющийся у него материал, отобрал всё, что могло представлять интерес для старого следователя, вплоть до выписок из психологических монографий и списка недостающей литературы и, закончив вечерний обход, направился к месту собрания.

Только зайдя в комнату, Джим почувствовал, как Биллу не хватает каталогов с картотеками. Кипы бумаг лежали почти на всех горизонтальных поверхностях. На столе они были особенно большими, стройно-прямоугольными, переложенными закладками.