Портреты Пером (СИ)

Арсений тоже посмотрел на картину. В тусклом свете краски казались мутными, и листья хмеля были словно в пыли.

– Я тоже считаю, что беречь человека от правды глупо, – сказал он наконец, когда они вдоволь намолчались.

– Да, – девушка кивнула. – Потому я так обрадовалась, когда очнулась в этом доме. Нет, страшно тоже было, немного, в самом начале… Но только пока не поняла, где нахожусь. И тут же выяснилось, что я могу помогать здесь людям, могу… хоть что-то делать, чтобы они почувствовали себя лучше. Ты не представляешь, как на меня смотрели в прошлом году, когда я предложила провести здесь первый праздник, – Дженни вдруг улыбнулась. – Это было на пасху. Сначала все решили, что я с ума сошла, праздник в доме маньяка… А уж Джек как ругался! Он же только в феврале попал в дом…

– Могу себе представить, – Арсений, глядя на неё, тоже улыбнулся.

Но это как же должно было быть плохо, чтобы дом маньяка сказкой показался…

– А потом мне помогать начали. Мы украсили гостиную, чем смогли, а Джон… подкинул нам ветки. Просто срезанные берёзовые ветки с почками. И сказал тогда... как же это... «стремясь к свободе, надо не забывать и о жизни». И как я тогда не узнала его голос, удивительно… – она покачала головой. – Мы поставили ветки в вазы с водой, в тепле они быстро распустились. Вечером мы сидели в гостиной у камина, тогда нас было всего пятнадцать. Просто сидели, пили чай, говорили… Было так хорошо, а многие впервые со своего попадания в дом улыбались.

Она провела рукой по покрывалу. Улыбка померкла.

– Знаешь, мне так больно стало, когда я нашла этот дурацкий листочек… Сразу так вспомнился дом, занавески на окнах, мой старенький компьютер, книги… Словно я не выходила оттуда, словно я всё ещё взаперти… Наверно, ты правильно говорил, Арсень, и Джим тоже… Кукловод и впрямь маньяк, раз знал, что подкидывать. А Алиса всё говорила про уроки Учителя, с самого начала. Кажется, и мне он дал… Урок.

Она странно, совсем не как привычная Дженни, усмехнулась. Это новое выражение на её лице Арсений настолько не ожидал увидеть, что чуть не пролил на себя чай.

– Алиса чушь порет, – сказал уверенно. – Какой ещё урок-то?

– Что мне самой надо бороться за свою свободу, – ответила Дженни. – Он напомнил о моей неволе, хотел, чтобы я отступилась, оставила Джона. А я не оставлю! Здесь не мой дом, и я не собираюсь слушать чужие указы, что мне делать. Маньяк или не маньяк, но… – она с решительным видом повернулась к Перу, сжала кулачки. – Жаль, что Кукловод не выкрал меня много, много раньше! Может, я уже бы помогла чем-то Джону!

Арсений отставил на поднос наполовину опустевшую чашку.

– Джен, а что ты конкретно-то делать будешь?

– Не знаю пока, – девушка встряхнула головой. – Правда… Знаешь, ходят слухи, Билл расследует прошлое дома… Он же следователь, очень-очень опытный… Я пока не знаю, возможно это или нет, но что если… попробовать узнать, кто настоящий убийца?

– В общем-то, это идея, – согласился Арсений, подумав. – Если Кукловод появился из-за того, что Джон чувствовал себя виноватым… А если найти настоящего преступника…

– Да, – Дженни с воодушевлением кивнула и взялась за свой остывший чай. – Только вот я не знаю, как подступиться с этим к Биллу. Придётся ведь всё рассказать – и о Кукловоде, и о прошлом Джона…

Арсений невольно оглянулся на камеру. Мигает. Дженни тоже заметила, куда он смотрит, и чуть поджала губы.

– Правда, не знаю, выйдет ли из этого что-то, – медленно произнёс Арсений, поворачивая голову обратно. – Да и ты можешь пострадать, если пойдёшь против Кукловода. Он маньяк, Джен, и очень страшный. Я, конечно, спрошу у Билла… но особо рассчитывать не стоит.

Он поймал её взгляд и едва заметно кивнул, надеясь, что она поймёт. Дженни мимолётно улыбнулась, тут же опустив голову.

– Может быть, ты и прав, Арсень… Наверно, я просто не подумала…

Они перевели разговор на будущую фотосессию и то, что относительно скоро как раз пасха, и надо бы что-то такое придумать, особенное; в одиннадцатом часу, когда идей, по большей части невыполнимых, набрался порядочный ворох, и Дженни начала неудержимо зевать, Арсений попрощался. Напоследок Дженни всучила ему оставшиеся конфеты и попросила приносить ей ленты, если будут находиться во время прохождения испытаний.

Арсений заскочил в свою комнату, но всё было спокойно: мягко светила прикроватная лампа, Джек спал, зарывшись в одеяло, Нэн забралась в открытую тумбочку и свернулась клубочком между полотенцем и комком чистых носков. Отсчитывал тихим тиканьем секунды пристроенный в коробке с таблетками деактивированный будильник, по углам привычно клубились неясные тени. В одной из них Арсению почудился силуэт Леонарда, и Перо невольно подумал, слышал ли призрак сегодняшнее собрание в гостиной.

Подпольщик не удержался – присел на край кровати, скинул свои разваливающиеся кроссовки, вытащил из сумки обнову и с удовольствием натянул. Был, конечно, минус – не расшнуровывая, их пока не напялишь, – но зато они новые и не должны пропускать воду. Арсений затянул чёрные шнурки. Серебристые полосы по боку кроссовок были лишней художественной деталью, конечно, но вполне простительной.

Оставив сумку и вещи, он пошёл искать Джима – попросить о разговоре с глазу на глаз, пожелать спокойной ночи или просто убедиться, что док спит. Но его не было в гостиной, кухне, библиотеке, в коридорах, во дворе и в своей комнате. Файрвуд обнаружился в комнате Алисы, точнее, в комнате Джека, которую теперь занимала больная ворона. Арсений, как только залетел, сразу же выпалил:

– Джим, а я тебя искал… О.

Он только сейчас заметил, что с ним сидел Ланс. Как понял Арсений, он дежурил у постели больной ночью. Перо обменялся с ним приветствиями – беловолосый даже нерешительно улыбнулся в ответ на его поднятую ладонь. Алиса на него внимания не обратила, она бредила, по крайней мере, малоразборчивое бормотание сложно было назвать как-то ещё.

Джим менял бинты. Он не обернулся и не прервал работы.

– Я освобожусь через пять минут.

– Ага, я тогда… в коридоре подожду.

Арсений вышел обратно и прикрыл дверь. Минут через семь услышал, как Джим даёт Лансу последние наставления – какие таблетки давать, в каком случае звать его. Зашуршала сумка, потом – шаги к двери.

Едва получилось дождаться, пока Файрвуд выйдет и закроет за собой дверь. Арсений подошёл к нему, обхватил левой рукой за плечи, пальцы правой запустил в волосы и коротко поцеловал. Между ними была сумка – Джим не успел закинуть её на плечо, так и держал за верхние края. В этой самой сумке через ткань неудобно упирался в рёбра какой-то бутылёк, скорей всего, перекиси. Арсению было бы плевать на всю перекись в мире, но отстраниться всё-таки пришлось. Иначе он рисковал к чертям забыть о деле.

– Ты для этого меня искал? – слегка насмешливо поинтересовался Джим, перехватывая сумку за ремень. В тёмных, чуть прищуренных глазах странно отражался свет тусклых коридорных ламп. Почти как свет луны в чёрной воде озера.

– Ну… не совсем. Это была импровизация. – Арсений со вздохом наклонился к уху последователя. – Мне надо с тобой поговорить насчёт Дженни и Фолла, и желательно… перепиской. Не для камер тема. Заодно расскажу… о портрете Кукловода… и кое-что о диссоциации. Но нам так надо будет много времени, а сейчас уже поздно. Короче, назначай явку.

Джим слегка склонил голову набок, явно что-то просчитывая. Потом кивнул.

– Значит, слушай… я не веду фракцию, и в целом фракционной белибердой не занимаюсь. Уже хорошо, да? – по губам проскользнула еле заметная улыбка. – Основной наплыв пациентов – с утра. Плюс вечером, перед сном – обход. В остальное время можешь меня тревожить.

– Тогда давай завтра… после твоего обхода. – Арсений посмотрел на него почти страдальчески. – Раньше я просто не вылезу. Кстати, я теперь в Подполье… и есть ещё одна тема… Но лучше всё завтра.

Он кинул взгляд на своё запястье – из-под задравшегося рукава толстовки виднелся слабо серебрящийся браслет часов.