Жесткая посадка

ак «Альфа», внедрить двух агентов с современнейшей экипировкой в нашу мудацкую группу, безусловно, могут слушать и пеленговать телефонные разговоры.

– Здорово, Ух, - начал я с места в карьер. - Говори быстро и неясно. Как у тебя дела?

– Я ищу тебя. Вообще-то в бегах.

– Хорошо. Сколько у нас времени?

– У меня - нисколько.

– Тогда записывай. Через неделю мы встречаемся на восточном побережье Сахалина, в точке, последняя цифра долготы которой равна очкам, которые ты выбил на предварительном турнире в Малаховке через день после нашего первого знакомства. Ты забираешь нас в устье реки, последний слог которой напоминает тебе - именно тебе - о моей последней жене. Прибавь к сегодняшнему дню цифру девять и добавь к ней разницу, о которой я любил говорить тебе в середине восьмидесятых.

– Погоди, Зим, ты… Куда уходить-то будем?

– Куда ты отказался лететь осенью восемьдесят седьмого года. Я перезвоню через десять минут. Ты мне скажешь только одно - понял меня или нет. Потом ты выходишь со мной на связь по этому же номеру телефона в час воскрешения.

Я выключил аппарат и быстрым шагом поспешил вверх по склону, вслед за уже уходящими пастухами и Виктором.

Игорь Ухонин, он же - Ух

Я вертел телефонную трубку в руках, как раскалённый камень. С этой секунды мой фактически незасвеченный источник связи становился смертельно опасен, а мне предлагали держать его в руках ещё десять минут!

– Такси! - Я едва не выскочил на проезжую часть, останавливая ближайшего бомбилу.

– Давай сюда! На вокзал! Какой вокзал? Ближайший - Киевский! - И мы с Серёгой втиснулись в «жигулёнок».

Совсем недавно в каком-то детективе я прочитал, что Киевский вокзал - практически «неуловимое» место по части проведения всяких розыскных мероприятий. Перекрёсток четырёх линий метро, узел отправления пригородных поездов и бессчётного числа номеров общественного транспорта, и всё это в пяти минутах не очень быстрой езды!

И едва я бросился в толпу, медленным червяком заползающую в отверстую пасть метрополитена, в кармане у меня снова завибрировало.

Мне было достаточно услышать в трубке начало «приветканья» Зима, как я прервал его словом «понял», выключил телефон и через десять метров незаметно уронил его вниз, под многотысячные ноги толпы.

Да здравствует Кира Еськов, детективный автор, парадоксалист и арахнолог!

Только в вагоне пригородного поезда, сидя рядом с Серёгой, я смог сосредоточиться над решением шарады Зима. До этого времени, по правде говоря, я над ней и не задумывался. Мне было совершенно очевидно, что послание многократно продумано и выверено, оно предназначено мне одному, и никто, кроме меня, будь он хоть семи пядей во лбу, его не прочитает. Потому что предварительным турниром мы называли не собственно отборочные соревнования пистолетчиков, а самые первые, пристрелочные упражнения, в которых мы, вчерашние школьники, а теперь - стрелки-спортсмены, сходились меряться письками. Результат этих стрельб не записывался и не фиксировался, и только