Жесткая посадка

впечатление среди этой корявой, заросшей неровным кустарником тундры, как обломок космического корабля в бомжачьей конуре в Орхояне.

– Весь лёгкий. Пластмассовый. - Егор взвесил его на руке. - Для дураков сделан. Вертолёт они взорвали?

– Нет, с вертолётом они ни при чём. Это Заяц, мудак, царство ему небесное, лично постарался. Восходящий поток воздуха приподнял его и ударил о склон. Очень низко летели, он сам упал.

– Значит, сам упал. Мы видели, - точно так же, без всяких эмоций, сказал Егор. - У нас стойбище было на другой стороне сопки. Вы в тумане пролетели мимо.

Сердце у меня, только что бившее в уши, сразу упало.

– Стойбище… было?

– Мы откочевали. К Тайменному озеру. Вчера ушли. У нас троих убили. Маню Слепцову, Сеню Панкратова и Федю Тяньги.

Рассказ Егора был прост. Наш вертолёт прошёл в полукилометре от стойбища и рухнул в двух верстах от него. Оленеводы поняли, что случилось неладное, и послали несколько человек посмотреть, что творится. Мы в это время уже отошли далеко, но нас тем не менее заметили. Ребята, пасшие стадо, наблюдали за обломками вертолёта сверху, а подростки осматривали их внизу. Когда появился второй вертолёт, все восприняли это с облегчением - спасатели прилетели…

А потом вертолёт «спасателей» завис в воздухе, дверь его отворилась, и оттуда начали стрелять из автоматов.

– Как волков постреляли, - горько сказал Егор. - Потом сели и добили. Долго в обломках копались. Пока копались, Илья, он на сопке сидел, побежал в стойбище, там чумы, палатки сняли. Когда вертолёт снова поднялся, стойбища уже не было. Они два круга сделали, потом к морю пошли.

– Они высадили кого-нибудь? - спросил я, заранее предугадывая ответ.

– Десять человек. Одеты, как немцы в кино. В касках. Рюкзаки огромные. Двое у вертолёта сидят, караулят. Восемь вас ищут. И нас тоже. Это - бандиты?

– Бандиты, - сказал я уверенно. - Вы гонца в Орхоян послали?

– Зачем? - пожал плечами Егор. - Нас в прошлом году менты ограбили. Прилетели на вертолёте, убили десять оленей из автоматов, сказали - они всё равно нигде не числятся. Мы решили - ещё раз вертолёт над стадом полетит - будем уже сами стрелять. Мы никому не нужны, и нам никто не нужен. А Витя, друг твой, - он что, лётчик?

– Да нет, какой лётчик… Бизнесмен.

– Бизнесмен, - с нескрываемым презрением сказал Егор, - хотел клад найти. Самолёт… Не повезло ему. Самолёт этот от старости на куски развалился. Да я покажу, только… А стрелять он умеет?

– Егор, а может, мы его в стойбище? К женщинам? - Ежу было ясно, что боец из Виктора никакой, хоть по имени и звался он «Победителем».

– Н-е-е, - протянул Егор, - бизнесмена к женщинам… Не-е-е… Приставать начнёт, однако… Но и не бросишь же его тут… Может, зарежем?

– Значит, со мной пойдёт, - отрезал я.

– С тобой? А ты что, не с нами? Ты хоть и здоровый, но человек из нас, однако. Хоть не оленевод, но всю жизнь в тундре. Охотник, стрелок, однако.

Егор произносил это «однако» с едва заметной усмешкой, отдавая дань бесчисленным