Жесткая посадка

счисленным анекдотам про чукчей, именем которых большинство русских называют скопом всех северных аборигенов.

– Егор, эти восемь бойцов ищут нас? Вот и пусть ищут.

– Закурить надо, однако, - протянул Егор. - Здесь, под кустами, можно. Ветки дым словят.

Егор выкурил четыре сигареты, пока мы обсуждали пришедший мне в голову план.

– Хорошо. Я говорю - иногда ты дурак, когда болотники в мешке носишь, а иногда умный, как ламут почти. Всё закончим, иди с нами кочевать - любую девку за тебя отдадим.

– А с Витькой что? - засмеялся я.

– А что с ним? В Орхоян отвезём, пусть там с кочегарами бичует. Его там никто не найдёт…

– Ладно планы строить. Сперва сделать надо.

В моей стратегии сразу обозначилось слабое звено. Дело в том, что, по словам Егора Тяньги, мне практически удалось запутать следы, и наши преследователи, все как есть, в касках и бронежилетах, месили тундру в пятнадцати километрах к северо-востоку. Для того чтобы «завернуть» их сюда, надо было обозначить им наше присутствие. В принципе, это было несложно. Егор что-то тихо шепнул, и из кустов скользнули ещё два пастушонка.

– Пойдёте на Чихлан, - распорядился старший оленевод, на моих глазах превращаясь в военного вождя. - Там вполсопки надо развести костёр. Большой, будто люди грелись и от комара спасались. Надо, чтобы его те увидели. Ну, а чтоб поняли, будто это Зим там стоял, придётся тебе тапки нам отдать. Мы твои следы делать будем.

Через десять минут пастушата, вооружённые моими ботинками и кроссовками Витька, исчезли в стланике.

– А что с теми, у разбившегося вертолёта, делать будем?

– Подождём, пока к нему другой вертолёт сядет, - как о чём-то решённом сказал Егор.

Виктор, пока ещё Москвич

Люди, подошедшие к нам, выглядели совершенно затрапезно и на первый взгляд - даже жалко. Невысокие, худые, одетые в полинявшие и выцветшие штормовки и болотные сапоги с откатанными вниз и многократно завёрнутыми «гармонью» голенищами, они напоминали бедных крестьян с картин русских передвижников начала XX века. Со второго же взгляда ты оценивал ширину плеч и незаурядную силу мускулов, которая проглядывалась в каждом движении, начиная с того, как человек поднимал с земли любой предмет, от брошенного окурка до тридцатикилограммового рюкзака. Этим же вторым взглядом ты понимаешь, что одежда этих людей старая, рваная и штопаная, но - чистая. Чистая, так же, как и вычищено и аккуратно подобрано всё их снаряжение и оружие: каждый ремешок, каждая деталь его носила следы ручной подгонки, а эта ручная подгонка была следствием десятилетнего, если не столетнего опыта существования в этих горах на самом краю обитаемой земли - Северном Приохотье.

И только понаблюдав за пастухами минут десять, я вдруг понял, что? так сильно поразило меня сразу, едва они появились из кустов кедрача. Эти люди двигались так, как перекатываются фигуры из ртути, будто совершенно лишённые костей. И двигались они при этом совершенно бесшумно.

«Опасные люди. Смертельно опасные», - мысленно согласился