Жесткая посадка

ли повесит вниз головой над костром и только будет приговаривать: «Ну ишшо помолчи трохи, я тоби ишшо не так припэку».

Простота, лишённая мысли, - она не только хуже воровства. Она, пожалуй что, хуже всего на свете…

Однако молодость и убранство бойца наводили на некоторые размышления. Наёмные «быки» редко бывают такими молодыми и работают так слаженно. Ну, возможно, тут мы имеем дело с кем-то из «молодых да ранних», - подумал я, но первую мысль не выбросил, а, скорее, отложил в загашник.

Другое моё наблюдение только что подтвердилось. Боец не замечал вокруг себя практически ничего, так как был, наподобие Юлия Цезаря, занят одновременно несколькими вещами: куда поставить ногу так, чтобы она не провалилась в дырку с торфяной жижей между кочек, как сбалансировать своё тело на искривлённой поверхности земли, столь не похожей на родной ему асфальт бетонных джунглей. А поверхность тундры очень живо напоминала анекдот про верблюда: «А ты скажи, верблюд, почему у тебя такая кривая шея?» - «А ты покажи, что у меня прямое». Нужно было вести переговоры по рации - у рта бойца настороженной змеёй торчал микрофон переговорного устройства, и, помимо всего этого, ему приходилось терпеть комаров и мошек.

Впоследствии пастушата мне рассказали, что раза три эти бойцы проходили мимо наших затаившихся разведчиков буквально в паре метров. А ведь ламуты не были закамуфлированы, и даже не у каждого из них костюм имел в прошлом цвет хаки…

Наконец глядевший прямо сквозь меня детина повернулся и показал спину.

Спина его тоже меня порадовала. Её украшал огромный тактический рюкзак, вмещавший, судя по всему, всё необходимое на любой случай - от многолетнего автономного существования в тылу чеченских партизан до набора причиндалов для деятельности в условиях ядерной зимы. Да, много мудаков видела здешняя тундра… Теперь здесь и такие ходят…

Кусты вздрогнули - и гора груза исчезла в зарослях.

Мы расположились у небольшого озерка и развели микроскопический костерок, только для чая. Неожиданно в кустах затрещала кедровка. Я мгновенно перекатился за ближайший куст. Ещё перед привалом я отметил его как укрытие. Солнце уже село, и заставить кедровку закричать мог только проходивший рядом с её ночным убежищем хищник - лисица, росомаха или медведь. Или человек.

Но Егор не тронулся с места.

– Однако, Илья идёт, - сказал он. - Громко идёт. Тащит что-то.

Из кустов выкатился Илья. Он действительно пыхтел, как медведь, и волок за собой огромный колбасообразный брезентовый мешок.

«Никак языка взял», - с ужасом подумал я. Сейчас язык нам был ни к чему - исчезновение товарища тут же поставит на уши весь этот «железный легион», и они поймут - охотятся здесь не только они. Охота ведётся и на них тоже. А нашей задачей было создать такую ситуацию, чтобы они поняли это в самый последний момент - перед тем, как пуля или нож отправят каждого из них в края вечной охоты.

Но в мешке был не человек.

Там находилось восемь кевларовых шлемов, столько же бронежилетов