Жесткая посадка

мы с Зимом, вышедшие в финал, выбили одинаковое число очков - 48, победу записали ему, так как пробоины легли ближе к центру. Окажись кто-нибудь из нас вторым, он не смог бы вспомнить эту цифру - неудачи мы стараемся забывать, и потому Зим никогда не стал бы использовать её как «вешку». Последнюю жену Зима звали Таня, и всё бы указывало на речку Катаня, которая действительно сбегает в океан с восточного берега Сахалина, да вот только я крутил роман с её сестрой, а это, товарищи, уже совсем другая история… впрочем, так же, как то, что звали мы «сахалином», и разницу в минус пять дней, которые надлежало прибавить к девяти… «Пять дней назад», - любил говорить Зим по поводу срочных дел. Собственно, сейчас только сроки и имели значение. Нам необходимо было оказаться на другом конце страны в кратчайшие сроки и совершенно незаметно, а это возможно сделать только на военно-транспортном самолёте, где никому не придёт в голову записывать в бортовой журнал старых приятелей или сослуживцев… И лететь в восемьдесят седьмом году я отказался в Японию, когда этого потребовал от меня перепившийся одеколона абориген, забравшийся в кабину с малокалиберной винтовкой. Мы с Зимом отпинали его сапогами и никому не рассказали о произошедшем.

Для верности я записал все фразы телефонограммы на оборотной стороне коробки от «Беломора», и с каждым словом его затея становилась понятнее и понятнее. Хотя реальнее она от этого не становилась.

– «Его пустозвонство юркнул по заячьей дороге со всей монетой в кисете и пучком кисеи, от которого он без ума… Главный вместе с кисейным товаром держит курс на соль». Как в кино - прикинь…

– Нет, всё не совсем так. У О_нри в «Королях и капусте» была просто метафора, которую любой - ну, кто там у них - выпускник Йеля или читатель «Западной Телеграфной»? - прочитал бы в секунду. Изложенная на бумаге, шарада Зима стала совершенно понятной. А это письмо невозможно понять никому. Кроме меня, естественно. Просто слишком давно и хорошо мы с Зимом знакомы друг с другом. Поэтому первое, что мы делаем, - едем на грузовой терминал авиакомпании «Россия». Ты такое название - Чкаловск - слыхал? А сейчас нам надо озаботиться поисками нового сотового телефона…

– Чётко придумано! А что такое час воскрешения?

– Час воскрешения, - я усмехнулся - это мой долг Зиму. Может, потому я ему и помогаю сейчас, вместо того, чтобы судорожно рвать когти в сторону эстонской границы. Если нас с тобой не убьют в ближайшие сто двадцать часов, ты ещё услышишь эту историю.

Алекс Зимгаевский, он же - Зим

Мы лежали на гребне древней морены, сползавшей с оборванных утёсов Хребта. Когда-то на Хребте лежал ледник, который можно было представить себе в виде спрута. Его тело, массивное и голубое, многометровым одеялом окутывало острые пики, а щупальца, серые от сорванных со скал камней и песка, протянулись сюда, на тундровую равнину. Принесённые ледником валуны и гравий образовали длинные невысокие увалы - морены. Сейчас их поверхность с доисторических времён была