Жесткая посадка

анием с лица земли пары-тройки никому не нужных штатских. В бытность мою инструктором по стрельбе я таких насмотрелся. Я знал, что в элитные части, представляющие собой надежду Родины, стремятся не брать инициативных и сообразительных ребят.

И всё-таки нехорошее ощущение меня не оставляло…

В зарослях стланика за нами кто-то был. И едва я сообразил, кто это, сердце обвалилось вниз, и у меня гулко застучало в ушах.

– Не поднимай головы, - прошептал я одними губами. Виктор едва качнул головой, и мы продолжали идти по дну ручья как ни в чём не бывало. Два смертельно уставших человека, с поклажей, еле переставляющих ноги по камням.

– Стой, Витя, передохнём, - громко и обречённо сказал я и почти повалился на камень, скинув рюкзак. При этом повернулся лицом к прячущимся в кустах людям. Это был наш единственный шанс - причём довольно значительный. Моё лицо осветили лучи заходящего солнца. Я повращал плечами и несколько раз взмахнул руками - вроде бы разминаясь, а на деле показывая, что у меня нет на себе другого оружия, кроме висевшего на плече карабина. Затем полез в рюкзак, достал кружку и протянул Виктору.

– Сходи принеси водички.

Его слегка качнуло, когда он приподнялся, но тем не менее Витя добрёл до ручья и наклонился к воде.

«Пора!»

Я поднял глаза наверх. И встретился взглядом с сидящим в кустах человеком.

Кусты шелохнулись, и два пастуха скользнули вниз, по склонённым ветвям, на гальку.

– Здравствуй, Егор, - произнёс я обычным голосом.

– Привет, Зим, - ответил тонким голосом старший - невысокий смуглый человек с раскосыми глазами, одетый в почти белую, застиранную брезентовую куртку и штаны, обутый в болотные сапоги, - это Митя. - Он протянул руку в сторону своего напарника, молодого паренька с чуть испуганным лицом. - А ты что делаешь в тундре в тапочках?

Егора, ламутского оленевода и старшего пастуха рода Тяньги, я знал уже лет восемь, правда, встречались мы всего раза два-три в год. Временами его стойбище кочевало рядом с метеостанцией, на которой я когда-то работал начальником, они меняли меховую одежду на сгущённое молоко, сахар, муку. Впрочем, знали мы друг друга неплохо - Егор по нескольку ночей проводил у нас, смотрел телевизор, немного выпивал, много расспрашивал. Был он когда-то бригадиром в оленеводческом совхозе «Путь Ильича», стадо у него было большое - тысячи три оленей. Но в 1993 году совхоз буквально испарился в воздухе - руководство, сплошь из пришлых русских и украинцев, продало всю движимость предприятия - грузовики, вездеходы, снегоходы, и в буквальном смысле улетело по воздуху - сели в самолёт и растворились на бескрайних просторах Родины, а вот пастухи остались со своими оленями… Какие-то бригады оленей тотально пропили и переселились полностью в Орхоян, где запили и опустились. А род Тяньги собрался целиком в один кулак, объединил несколько стад и вот уже десять лет кочевал по здешней лесотундре так, как делали их прадеды и прапрадеды. Люди они в большинстве своём были неторопливые, как большинство