Армия любовников

огучая, я еще той закалки, когда сначала было очень страшно, а потом привыкли, а потом уже не страшно ничего, потому что пугать уже нечем... Сталин был... Чернобыль был... Чечня опять же... "Вы не пробовали их дустом?" Это такой анекдот детства. А нынешние выросли нежными. Деньги у них - доллары, родильный дом - Лондон, утюги - "Мулинекс", чайники - "Тефаль". Прокладок развели, как грязи. И все с крылышками, крылышками. Ангелы вы наши!

Хорошие люди умирают. А супостаты их блямкают на митингах. И черт им брат.

Она сказала мне, что снова уезжает в Тарасовку. Кулибин будет ремонтировать квартиру, взял в помощники украинца Сэмэна, а может, наоборот, это Кулибин у украинца будет в помощниках. Не важно. Главное - вдвоем быстрее и дешевле.

Кулибин прочистил в Тарасовке печку и трубу, и теперь Ольга жила при живом, веселом огне. На все ремонтные дела живых денег не было, пришлось продать старинный серебряный портсигар и шесть столовых ложек из двенадцати.

Иван Дроздов

...был художником и, что называется, городским сума-сшедшим. Глядя на березку, он рисовал рейхстаг, а кусты бузины вызывали к жизни руссковатого Христа где-нибудь в степи под Херсоном. Ольга часто гуляла в его сторону, в конце концов когда-то пришлось сказать "здравствуйте".

Он был приветлив и мил. Назвался Иваном Дроздовым, что Ольга уже знала, как знала и то, что он время от времени попадает в больницу, но, в общем, человек тихий и, можно сказать, хороший. И если б не рисовал не то, что видел, то никто бы ничего не заметил. Но Иван Дроздов был человеком публичных действий. И мог нагло нарисовать вместо дитя в коляске консервную банку, что, естественно, понравиться никому не может.

- Я вас нарисую, - сказал Иван, глядя на Ольгу. - Вы сильный образ.

- Ни-за-что! - засмеялась Ольга. - Знаю я вас!

- А! - ответил Дроздов. - Боитесь. Из вас идет эманация топи.

- Скажите, - спросила Ольга, - а может эманация топи идти из самой топи?

- В России нет, - ответил Дроздов. - Здесь все не то, что есть и кажется. Здесь во всем подмена. Мы все живем с чужими сущностями. Поэтому ничего и не можем понять...

- А я-то, - засмеялась Ольга, - думала о себе хорошо. Оказывается, топь, гадость такая...

- Кто вам сказал? Топь так же прекрасна, как Бештау, но имейте в виду, что Бештау вовсе не Бештау... Просто я объясняюсь вашим глупым языком.

Выяснилось, что говорить с Иваном Дроздовым интересно. Никогда не угадаешь ответа на самый простой во-прос.

- Иван, слышали? Сегодня утром электричка сбила человека! - Это она ему днем, дойдя до его места, где он, глядя на каменный дом какого-то генерала, рисовал старые руки, держащие сито. - Такой ужас!

- Успокойтесь! - отвечал Иван. - Здесь электрички не ходят. И человек этот никогда не был им.

Ну что тут скажешь?

Однажды она помогла Ивану нести мольберт, потому что какая-то бабка принесла и поставила у ног Ивана банку с огурцами, толстыми и неаппетитными на вид.

- Отнесешь сестре, - сказала она ему.