В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Мисс Грейнджер! Официально заявляю, что мистер Хагрид сказал мне самое главное – директор Дамблдор, великий человек, доверяет ему безоглядно. Что вы, первокурсники, сделаете такого, чего не может величайший волшебник современности, Верховный чародей Визенгамота и председатель Международной конфедерации магов? Цербера без вас накормят, и вещь без вас уберегут, расслабься.

Гермиона растерянно захлопала глазами.

– С чего ты взяла, что твоё участие в этой истории необходимо? – напирал Гарри. – Уизли, он боевик, и башка ему без надобности. Лонгботтом – рохля, ему проще сделать, чем объяснить, почему не хочется. Но ты, Гермиона? Тебе скучно в Хоге, нечем заняться? Правильно я от вас бегал, вы ненормальные.

– Не обзывайся, Поттер, – обиженно сказала Грейнджер. – Помогать директору Дамблдору – наш долг. Он немолод, и у него множество забот – как тут уследить за всем? К тому же, директор очень добр и чересчур доверяет людям.

Гарри отвесил челюсть. Мистера Дамблдора, победителя двух тёмных лордов, прожжённого политика, сильнейшего легилимента Европы и, Мордред побери, педагога с полувековым опытом работы, только что, любя, обозвали старым маразматиком.

«Чтобы ты, пикси несчастный, ещё когда-нибудь судил о людях по цвету их мантий! – развеселился Поттер. – Кстати, заметь, чудаков среди магов много. И запомни, герой ты хренов – странный, не значит тупой. Скорее, наоборот».

– Ах, если долг, – кротко сказал Гарри, велев совести заткнуться, – тогда, конечно, пасём цербера. Вы уже догадались, что за вещь он охраняет?

– Пока что нет, – тряхнула кудрями Гермиона, – но вот-вот догадаемся. Хагрид опять проговорился. Да он же при тебе дал подсказку, ты что, не помнишь?

Гарри подумал и помотал головой:

– Нет, не помню.

– Он сказал: «Это дело касается только Дамблдора да Фламеля», – Гермиона подняла палец вверх и, явно подражая Макгонагалл, негромко подытожила: – Осталось узнать, кто такой Фламель, и задача решена.

– А вы не знаете? – вкрадчиво спросил Гарри, после секундной борьбы усмирив вновь накатившее бешенство.

– Нет, – с искренним сожалением ответила Гермиона и засмеялась: – Рон, чудной, попросил на каникулах спросить у моих родителей. Шутник!

«Не то слово, – мысленно прошипел Гарри, – клоун, сука, просто!»

– И Невилл не знает? – на всякий случай уточнил он. – Совсем-совсем?

– Увы, – грустно вздохнула Гермиона. – Мы кучу книг перелопатили – ни одного упоминания. Завтра все на каникулы разъезжаются, я попросила ребят продолжить работу, но надежда на них слабая, с каталогами работать они не умеют. Гарри, поможешь мне?

– Обязательно, – кивнул Гарри. – Помогу, какой разговор. А парни о чём хотели со мной поговорить?

– Это Невилл хотел что-то важное тебе рассказать. Теперь уже после каникул, договорились? – Гермиона робко улыбнулась. – Гарри, мы не враги тебе. Мы очень хотим дружить с тобой по-настоящему, без недомолвок и ссор. Мир?

– Мир, – кивнул Гарри и протянул руку. – Но к церберу я не пойду, не обижайтесь.

– Как скажешь, – вздохнула Грейнджер. – Тем более, мы так и не нашли способа пройти мимо него.

Поттер проводил Гермиону к гриффиндорской башне, продолжая обдумывать недавний разговор и немалым усилием воли сдерживая злость.

В магической Британии Николас Фламель – легендарный алхимик, отыскавший философский камень – был известен каждому книзлу. Мэтр почти не появлялся на публике, ограничиваясь перепиской с немногими избранными, но его биография в художественной обработке служила магам книгой для семейного чтения вот уже пару столетий.

Сам Гарри услыхал о бессмертном алхимике на третий или четвёртый день пребывания в Хогвартсе из спора Забини с Малфоем. Когда недоумевающий Гарри набрался храбрости спросить, не является ли существование эликсира бессмертия шуткой, Забини окинул его насмешливым взглядом и вернулся к перепалке. Так что, подробности Гарри узнавал самостоятельно из той самой биографии – в библиотеке Хогвартса имелся десяток её экземпляров.

Предположим, что шестого Уизли с пелёнок до Хогвартса держали под Ступефаем, и ему неоткуда было узнать, кто такой Фламель. Допустим.

Но Лонгботтом-то – парень неглупый, довольно начитанный, и до сегодняшнего дня казался вполне порядочным. Хотя… Если подружиться с героем ему действительно велела бабушка, то дело у героя швах. В бабках у Пупсика числилась некая Стальная Августа, боевой маг и ближайшая сподвижница Дамблдора. Слизеринцы величали её чокнутой, но сплетничали о леди Лонгботтом неохотно и с опаской. Видимо, бабуля была та ещё фея-крёстная и знала, с какого конца за палочку берутся.

Внук пошёл не в бабку, точно. Блеет, мямлит, робеет и сомневается, постоянно угрызаемый тем, что у магов имеется вместо совести. Вероятно, именно эти колебания Гарри принимал за порядочность, а Пупсику просто неудобно и лениво было послать их обоих – и Поттера, и бабку. Интересно, что такого важного он хотел сказать?

Тут Гарри услышал голоса, эхом отражавшиеся от каменного кружева стен и, по привычке прищурившись, разглядел в конце коридора рыжие патлы Уизела и пухлую фигуру внучка свирепой леди. Наверняка возвращались из подземелий, с отработки у Снейпа.

«На ловца и снитч летит», – злорадно подумал Гарри и подумал, что на каникулах надо бы порепетировать перед зеркалом. Была в коллекции Малфоя одна ухмылочка, кривая и невесёлая, которая как нельзя лучше подходила для трудных разговоров перед дракой, однако Поттеру она пока не давалась.

Интересно, что завидев у Драко эту ухмылку в первый раз, Флинт хлопнул себя по ляжкам и восхищённо присвистнул: «Сука, как живой получился! Ты не можешь его помнить, колдографии остались, что ли?» Гарри не стал спрашивать, кто из покойных УПСов улыбался таким манером – вот ещё! – но саму гримасу перенять стоило.

– О, Гарри, привет! – заулыбались придурки, но вмиг скисли, разглядев выражение лица Поттера.

– Благородство, отвага и честь, – холодно сказал Гарри, загнав нетерпеливое бешенство поглубже, чтобы не всплывало в неподходящий момент. – Во плоти. Итак, суки вы чистокровные, кто такой Фламель, не подскажете?

Поттер даже залюбовался, до того потешные выражения лиц сделались у грифферов – смесь стыда, досады, раскаяния и горячего желания овладеть аппарацией немедленно.

– Прекрасно, – процедил Поттер и сделал вид, что хочет обойти «друзей» и продолжить свой путь.

– Гарри! – рыжий Рон заступил ему дорогу и, виновато моргая, сказал: – Ты нас не так понял.

– Я, Уизел, с некоторых пор вообще ни хуя не понимаю, – нехорошо улыбаясь, сказал Гарри. – С дороги!

– Гарри! – ага, это очнулся Пупс, красный, с бегающими глазками. Заикается, гадёныш. – Мы хотели…

– Да насрать, что вы там хотели, – Гарри холодно улыбнулся. – Ещё раз ко мне подойдёте – пожалеете. И отстаньте от девочки. Увижу кого-нибудь из вас рядом с Гермионой, отравлю.

– Да послушай же, Гарри, – проскулил Лонгботтом. – Мы не нарочно.

Гарри по-снейповски скрестил руки на груди и насмешливо уставился на завравшихся придурков.

– В смысле, нарочно, но не со зла, – торопливо поправил приятеля Уизли. – Честное слово!

– Верю, – кивнул Гарри. – Шуточки над грязнокровками – это не зло, а так, развлечение. Бездна, блядь, остроумия. Пошли вон.

– Прости нас, Гарри, – Лонгботтом едва не ревел. – Гермиона, она… Ну, ей же нравится учиться. Мы просто думали, что ей приятно будет самой…

– Коряво, – оценил Гарри. – Следующая попытка. Рыжий, твоя очередь.

– Да чего там, – мрачный Уизли ковырнул пол сбитым носком ботинка. – Думали, что Гермиона обязательно тебя в библиотеку потащит, и вы, два умника, за книжками подружитесь.

– Ага, – Поттер потёр шрам, – а мы враждовали?

– Гарри, прости, – Пупсик кусал губы. – Дурацкая была идея.

– Что за вещь охраняет цербер? Или нам с Гермионой в библиотеку сходить?

– Гарри, не сердись, – Лонгботтом безуспешно пытался совладать с заиканием. – Мы действительно не знаем, что там может быть. Да это и неважно. Главное, чтобы эта вещь не попала в руки Снейпу. Он явно за ней охотится.