В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

От заново оштукатуренных стен пахло свеженькой побелкой, над двумя рядами деревянных кроватей без пологов порхали простыни и подушки, а пара домовиков споро докрашивала массивные внутренние ставни в весёленький голубой цвет.

– Живо во двор, обедать вас потом позовут, – миссис Причард отточенным жестом, явно перенятым у мужа, воткнула палочку в чехол на предплечье, подхватила хмурого Малфоя под руку и со словами: «Пойдём-ка, милый, со мной» аппарировала прямо из комнаты.

Ошеломлённые студенты, свалив сундуки и чемоданы посреди воняющей краской спальни, побрели разглядывать преобразившуюся крепость. Древние стены остались прежними, но невзрачный сарайчик у восточной башни внезапно оказался кузницей, а вечно заваленная хламом ниша в стене – громадным очагом, в котором, булькая, кипятился здоровенный чан со смолой.

Огромные ворота были распахнуты, а расклёпанная подъёмная решётка лежала на земле в виде кучи заострённых железных кольев, над которой вдохновенно матерился какой-то незнакомый мужик в обтрёпанной и кое-где подпаленной мантии. Его речам, испуганно ссутулившись, покорно внимали два молодых парня и один домовик:

– … ржавь велел почистить, а не это блядство творить! Заедает?! Чтобы у тебя, сука, всю жизнь заедало, как к бабе подойдёшь! Механизм там заедает, на хер вы решётку разобрали, говножуи? Перекосило?! Вот лорд сейчас увидит, вас самих перекосит вдоль и поперёк три раза!

И в доказательство серьёзных намерений лорда мужик яростно потряс обгорелой полой своей мантии.

Флинт тихо заржал и ткнул пальцем в сторону донжона:

– Глядите, лестницу переделали.

Вход в донжон был устроен на уровне второго этажа, и раньше туда вела неровная насыпь, мощённая поверху крупным булыжником. Теперь насыпь срыли, освободив изрядную часть двора, и поставили неширокую деревянную лестницу в два пролёта. Верхний пролёт был накрыт тёсаной крышей.

– Как в учебнике фортификации, – присвистнул Ургхарт. – Забегаешь в донжон, поджигаешь за собой лестницу и сидишь там, пока жратва не закончится. Я не понял, мы осады ждём?

– Похоже, – пробормотал сбитый с толку Нотт. – Новые бойцы, куча незнакомых морд, прорва чужих домовиков, все на ушах и пленный Хорёк. Кто-нибудь что-нибудь понимает?

– Там смола топится, – засмеялась Трикси Деррек. – Думаю, твой папаня стянул хроноворот и хочет переиграть осаду Нотт-мэнора после Тьюксбери,* когда вы ошметки Ковена тут прятали.

– Ошмётки? – изумился Ургхарт. – И такое было?

– Всякое было, – улыбнулся Теодор. – Мэнор едва устоял. Причём спаслись не смолой, а золотишком. Пришлось откупаться, да. А ты, Трикс, откуда знаешь?

– Малфой девчонкам в гостиной рассказывал.

– Вот тогда мы с Малфоями и разосрались окончательно, – вздохнул Тео. – Они-то по ту сторону стен стояли. Одно утешение, что розу мы выбрали нужного цвета и взяли своё попозже.

– А Малфои?

– Перебежали к Ланкастерам, ясное дело. Малфои же, у них и до проклятия совести не было.

– А вот про это он не рассказывал.

– Не сомневаюсь даже. Ну что, пойдём папаню искать, – Тео швырнул крохотным пульсаром в свору разбрехавшихся шавок и решительно зашагал в сторону тренировочной площадки. – Спросим про хроноворот.

В каминный холл больницы святого Мунго Сметвик вывалился в тихом бешенстве, шёпотом кроя по матушке-Моргане собственное мягкосердечие. А ещё ему очень хотелось проконсультироваться у знающего прорицателя, но таковых в Британии не водилось вот уже тридцать лет – последний сдёрнул во Францию аккурат за сутки до избрания Нобби Лича министром магии. Годный был прорицатель, хоть и редкий гадёныш, склонный к дурацким мистификациям.

Денёк сегодня выдался, какой потом долго снится в кошмарах – непонятный и нелепый, когда все твои поступки приправлены мерзким ощущением неотвратимости, будто судьба ухватила тебя за шкирку и потащила на убой.

Стоило Сметвику, поддавшись на льстивые уговоры Шафика, показаться в Министерстве, как он тут же напоролся на Верховного чародея, тридцать три Авады ему в гузку. Альбус Дамблдор со свитой прихлебателей шествовал по атриуму, а Сметвик как раз выскочил из лифта, мечтая покинуть эти негостеприимные стены как можно скорее и никогда более сюда не возвращаться.

Поводом для визита стал пополнившийся до критического уровня список запрещённых зелий и ингредиентов к ним. «Думал ли я когда-нибудь, что благородное искусство исцеления телесных немощей будет сведено к Фините Инкантатем на все случаи жизни? – жалобно спрашивал Шафик и смотрел на Сметвика скорбным взором пнутого под зад книзла. – Иппи, умоляю, сходи ты к Фаджу, попроси за нас. Мол, сделайте исключение, господин министр. Сам-то я с ним просто поругаюсь, а ты для этого акромантула в котелке вроде как авторитет – личный и доверенный целитель героя магической Британии».

Фадж принял Сметвика, промурыжив в приёмной почти час, а потом долго и многословно доказывал, что талантливому целителю для плодотворной работы никаких зелий из сомнительных ингредиентов не требуется: «Мы маги, сила в нас самих!» Сметвик поначалу пытался вежливо переубедить кретина, а потом не выдержал и обложил матом.

Побагровевший Фадж в качестве последнего аргумента сослался на авторитет профессора Дамблдора, и Гиппократу снесло голову окончательно – он прекратил орать, принял официальный вид и холодно пообещал господину министру досрочные перевыборы по причине его, министра, бесславной и безвременной кончины.

Из приёмной Сметвик отбыл во всем возможным достоинством, но в лифте его опять накрыло злостью. В этом дивном состоянии Гиппократа вынесло в людный атриум, и вот нате вам – навстречу, раздвигая почтительно перешёптывающуюся толпу, чинно вышагивает небезызвестный белобородый хмырь, а следом подобострастно семенит стая лишайных жмыров в форменных мантиях Министерства, аврората и Визенгамота.

Сметвик холодно кивнул процессии, подавив страстное желание плюнуть Дамблдору под ноги, но господин Верховный чародей радушно раскинул руки и двинулся навстречу:

– Мистер Сметвик, добрый день! Вас мне сам Мерлин послал!

«А мне тебя – сам Мордред!» – рявкнул про себя Сметвик, а вслух хохотнул: – И вам здравствовать, профессор! Какими судьбами в этом неуютном, насквозь прогнившем местечке?

– Что-то случилось, мистер Сметвик? – острый взгляд поверх изукрашенных каменьями очков мигом заставил Гиппократа опамятоваться и взять себя в руки.

– Небольшой спор с министром, – улыбнулся он невесело, – по поводу расширения списка запрещённых зелий. Мистер Фадж убеждён, что для полноценного лечения пациента достаточно чар и заклятий. На вас ссылался, профессор.

– Увы, – Дамблдор развёл руками, – ограничения продиктованы участившимися случаями употребления зелий для достижения дурманящего эффекта. Но думаю, для больницы можно и нужно сделать исключение. Министр просто немного упустил из виду этот аспект проблемы.

– Благодарю вас, мистер Дамблдор, – Сметвик сдерживался изо всех сил: где это видано, чтобы взрослым магам указывали, что и как им надо пить? – Я передам Главному целителю, что недоразумение разрешилось. А у вас ко мне какое дело?

– Ваш доклад о состоянии здоровья мистера Поттера произвёл большое впечатление на министра, – неторопливо сказал Дамблдор. – Он настаивает на постоянном медицинском наблюдении за Гарри.

– Насколько я знаю, мадам Помфри так и делает, – прикинулся идиотом Сметвик.

– Да, но Корнелиус желал бы видеть на моём отчёте вашу визу.

– Не вопрос, профессор, – Сметвик расписался на услужливо поданном кем-то из свиты пергаменте. – Но к Фаджу больше не пойду. Я уже пообещал ему скорую отставку, боюсь, он будет не рад моему повторному визиту.

– О, мистер Сметвик, – лукаво улыбнулся Дамблдор. – Как нехорошо с вашей стороны шутить с Корнелиусом на такие деликатные темы. Слово «отставка» заставляет бедолагу нервничать больше обычного.

– Пусть зелий попьёт, – буркнул Гиппократ, торопливо распрощался и поплёлся к каминам. Задание Шафика он, хоть и криво, но выполнил, а больше его в Министерстве ничего не держало.