В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– А если найдётся способ обойти цербера?

– Найдётся – поговорим.

Теперь после обеда придётся тащиться к Хагриду. Рассказы про «папку и мамку» нагоняли на Гарри тоску, а байки про хагридовых «зверушек» – злобное недоумение. Невоспитанный и трусоватый пёс Клык, завидев Гарри, каждый раз разражался визгливым истеричным лаем и забивался куда-то под хагридову лежанку, а Гарри мечтал притащить сюда умницу и бойца Злыдня и показать Хагриду, как должны себя вести настоящие собаки.

Однако из-за «зеркальной» истории Гарри чувствовал себя виноватым и намеревался мужественно перетерпеть пару часов непрерывных укоров, хотя от обвинений в общении со слизеринцами его уже тошнило.

Гарри тяжко вздохнул. Два месяца полного бойкота проехались по его мозгам сильнее, чем он сам думал. Теперь он регулярно ловил себя на горячем желании никогда больше не ссориться со змеиным домом. Но с Флинтом он разговаривать не будет ни за что, пусть хоть камни с неба!

– Поттер, не дуйся, – Нотт опять улёгся на спину, взмахом руки выдернул из-под Блейза подушку и сунул себе под голову. Забини возмущённо затарахтел что-то по-итальянски, на что Нотт только ухмыльнулся: – По-английски, будь добр, я эту твою тарабарщину не понимаю.

– Пожалуйста, Гарри, – Малфой даже шёпотом исхитрялся тянуть гласные, – не сердись. Я не буду убивать дракклова нахала здесь, клянусь. Я его в Большом зале отравлю.

– Я всё слышал, – зевнул Нотт. – Поттер, не поощряй его дурные наклонности.

– Хорошо, – согласился Гарри и опять взялся за книгу. Однако он никак не мог сосредоточиться на чтении, думалось о чём угодно, только не о клеточных мембранах.

Например, о том, что, по сути, у него нет ничего общего с мальчишками, валяющимися сейчас в его кровати. Избалованные чистокровные нахалы, все трое. И, по мнению Рональда Уизли, будущие постояльцы магической тюрьмы Азкабан. «После нашей победы», – говорил рыжий Рон и многозначительно смотрел на Поттера. Гарри этих намёков предпочитал не замечать, он ни с кем воевать не собирался.

Надо думать, слизеринцы тоже намеревались использовать «газетную утку» Поттера, и не факт, что только лишь для защиты своего мира от магловской угрозы. Методы вербовки у них были намного приятнее, что ни говори: уютные посиделки, сладости, комплименты, помощь в подготовке к занятиям, лекции эти… ненавязчивые. Охрану, опять же, приставили. Грех жаловаться, лучшие бойцы Слизерина к услугам изгнанного из рода полукровки.

И Гарри непременно бы купился, не будь этих двух месяцев настороженных взглядов, презрительных гримас и ледяного молчания. Дом Слизерина подозрительно быстро изменил своё отношение к убийце Лорда. Вероятно, присмотрелись, оценили шансы и принялись за «приручение героя».

После таких щедрых авансов грубоватые и прямолинейные гриффиндорцы невольно раздражали. Особенно Гарри бесили попытки спекулировать памятью Джеймса и Лили Поттеров. По мнению Рона, Поттер непременно должен был отомстить за их смерть. «Кому? – Гарри едва удерживался, чтобы не выкрикнуть это в лицо Уизли. – Никто из нас в той войне не участвовал, Неназываемый умер, зачем опять убивать?» Но он молчал, не желая затевать ссору, а Рональд презрительно кривился и обзывал Гарри трусом и слизнем.

В общем, Поттер прекрасно всё понимал, но в глубине души надеялся, что не все относятся к нему, как к герою. Может быть, у него ещё появятся настоящие друзья, всё равно с какого факультета.

Северус Снейп торопливо наколдовал Темпус и тихо ругнулся. По случаю субботы студенты не торопились на завтрак, а у него совсем не оставалось времени – в лаборатории подходила основа для Кроветворного зелья.

– Помона, – шепнул он тихо, – окажите услугу, присмотрите за моими аспидами. Мне уже нужно бежать.

Профессор Спраут кивнула:

– Хорошо, Север, я послежу. Только Бёрка предупреди, где тебя искать.

Снейп отложил приборы и свернул салфетку:

– Приятного аппетита, коллеги.

– Северус, мальчик мой, – Дамблдор укоризненно покачал головой. – Ты совсем ничего не съел. У тебя всё в порядке?

– Благодарю вас, я сыт, – сухо ответил Снейп. – И прошу простить, что вот так срываюсь, но у меня готовится зелье.

Вообще-то ему хотелось швырнуть салфетку в лицо директору и заорать: «Ты что, кретин старый, совсем нюха лишился? Квиррелл уже разлагается заживо! Как у тебя кусок в горло лезет, упырь ты в колокольчиках?!»

С Квирреллом действительно была беда – тот невыносимо вонял, пугал окружающих дёргаными, рваными движениями, заикался на каждом звуке и большую часть времени казался невменяемым.

Могучее гнилостно-чесночное амбре, исходящее от Квирелла, лишало преподавателей аппетита, и теперь почти все профессора обедали у себя в покоях. За преподавательским столом в Большом зале с некоторых пор собирались лишь деканы факультетов, вынужденные присматривать за подопечными, директор да сам Квиррелл. То и дело кто-нибудь из профессоров украдкой очищал воздух заклинанием, но принимать пищу всё равно никто не мог – последние пару недель Квиррелл выглядел едва ли не хуже, чем вонял.

Снейп ещё пару раз пытался убедить Дамблдора отправить несчастного заику в Мунго, но директор пожимал плечами, говорил, что Квиррелл взрослый маг, и никто не вправе принуждать его к лечению.

Впутывать мадам Помфри в это разбирательство Северус не хотел, прямодушная медиведьма могла устроить Дамблдору скандал и тем навлечь на себя неприятности. Снейп был твёрдо намерен дорожить немногими союзниками и не подставлять их по пустякам.

Квиррелла же Северус, поразмыслив, решил отнести к пустякам. Один Мерлин ведает, что за болезнь или проклятие тот подцепил во время вояжа по Восточной Европе, но это загадочное недомогание не было заразным, а сам больной вёл себя тихо и не бросался на окружающих.

Снейп расспросил старшекурсников и выяснил, что Квиррелл поначалу пытался кое-как вести занятия, а теперь попросту задаёт самостоятельные работы на весь урок и сидит за преподавательским столом в странноватом оцепенении, не реагируя на шум в классе.

Северус переговорил с префектами и принялся вести дополнительные практические занятия по ЗОТИ для тех, кто в этом нуждался. Свободного времени поубавилось, но авторитет Снейпа на факультете заметно возрос. Змеёныши всегда уважали наглядную демонстрацию силы, а как дуэлянт Северус был весьма хорош, недаром в своё время его натаскивали сами Лестрейнджи. Поттер, кстати, на эти занятия не записался, и Снейп не стал настаивать – отношения героя со светлой магией не улучшились ни на кнат.

В общем, Снейп и думать бы забыл про Квиррелла, однако дракклов заика завёл привычку прогуливаться по Запретному коридору. Давние подозрения в наличии какой-то аферы с участием директора и его вонючего протеже всколыхнулись с новой силой, Северус не удержался и переговорил с Помоной.

– Север, ты что, забыл? – изумилась Спраут. – Мы этот коридор устроили, чтобы младшекурсников после экзаменов развлечь. Помнишь, Альбус толковал насчёт магловских методов мотивации? Весной объявим, что всех студентов, успешно сдавших экзамены, ждёт незабываемое приключение. Призы ещё собирались вручать самым находчивым. И если детям понравится, будем такой аттракцион каждый год устраивать – гораздо интереснее магию по делу применять, а не в классе у доски.

Снейп почувствовал себя идиотом. Аттракцион? Похоже, он был здорово не в себе после ссоры с Люцем, если пропустил мимо ушей это объяснение.

– А почему мы этот дракклов коридор делали летом? – только и спросил он. Стройная теория «геройского полигона» рухнула и превратилась в мешанину фактов и фактиков, легко объяснимых по отдельности и совершенно бредовых в совокупности.

Спраут глотнула дорогущего виски из заветных снейповых запасов и недоверчиво посмотрела на Северуса:

– Летом в школе пусто, и времени у нас намного больше. Север, с тобой всё в порядке?

– Нет, – честно признался Снейп и заработал от Помоны сочувственный взгляд и предложение подменить с субботнего дежурства, чтобы он мог сходить в Хогсмид и «слегка поразвлечься».