В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Вот же напасть! Ну ничего, справлюсь и так. Я к вам, мистер Дамблдор, как к Верховному Чародею Визенгамота – упредить навет. Мои дети не трогали вашего хренового Поттера! Ясно?

– Что вы, мистер Нотт…

– Сегодня я – лорд Нотт, уж простите. И в этом качестве заявляю – малейшее поползновение в сторону семей Ковена и я, Салазар тому свидетель, устрою досрочные выборы на все мало-мальски достойные посты в магической Британии.

– Но помилуйте, Магнус… Могу я вас так называть?

Нотт махнул рукой, мол, хоть как называй.

– Никто даже не думал обвинять ваших детей. Наоборот, сегодня мистер Флинт проявил редкое здравомыслие и осмотрительность, обнаружив…

– Ага, и за это с него сняли пятьдесят баллов, Ургхарт мне пожаловался.

– Пятьдесят баллов, лорд Нотт, – чеканным голосом сказала Макгонагалл, – я сняла с мистера Флинта за избиение ученицы моего Дома.

– Тогда всё правильно, мэм, – заулыбался Нотт. – Так его, подлеца. Ему, идиоту, надо было эту грязнокровку пустить к зеркалу и посмотреть, что с ней станется. Интересно же, правда? И баллы при нём – кругом польза.

Макгонагалл хватала воздух открытым ртом, а Снейп отогнал свои невесёлые мысли о Люциусе и в утешение представил, как будет рассказывать о сегодняшнем разбирательстве Флитвику и Спраут. Маккошку ждал ураган насмешек и поддёвок – с некоторых пор Помона не спускала Минерве ни одной промашки.

«И открою бутылку огневиски, что Люц подарил на прошлое Рождество, – решил он. – Мы с Помоной заслужили капельку роскошной жизни».

– И всё же, мистер Дамблдор, чем питается ваш феникс? Я теперь частенько буду наведываться, всё-таки единственный сын учится. А без подарка неловко.

Директор издал какой-то сиплый звук, а Снейп не выдержал и ехидно улыбнулся.

«Ora et labora» (лат.) «Молись и работай» – девиз Ордена св. Бенедикта

====== Глава 36 ======

– Мистер Гарри Поттер проснуться, сэр, – Гарри застонал и, не открывая глаз, перевернулся на спину. – Утро, мистер Гарри Поттер, сэр, завтрак.

– Динки, я не хочу завтракать, я спать хочу, – сонно пробормотал Гарри. – Давай ты меня через часок разбудишь.

– Мистер Гарри Поттер не хотеть завтрак! Мистер Гарри Поттер, сэр, заболеть! – заверещал Динки. – Динки плохой!

– Ладно, встаю, не кричи, пожалуйста, – Гарри сполз с постели, со второго раза попал в рукава халата, нашарил тапочки и только потом сумел разлепить глаза.

– Поттер, твой несносный домовик испортил мне чудесное субботнее утро, – проворчал заспанный Забини, откидывая полог кровати. – Заметь, сегодня даже Нотт не орал. А вот вы всех перебудили.

Гарри огляделся. Три постели были заправлены – Нотт, Крэбб и Гойл наверняка уже успели не только умыться, но и одеться к завтраку. Полог малфоевской кровати был задёрнут, и оттуда не доносилось ни звука.

– Привет, Блейз, – зевнул Поттер и плотнее завернулся в халат, – Кто хотел спать, спит, – и тут до него дошло: – Субботнее?! Динки, ты изверг!

– Динки плохой!

– Не то слово! – вставил Забини и засмеялся. – Семь утра! И что теперь делать?

– Пойдём в душ, а там решим, – Гарри опять зевнул, и они с Блейзом поплелись в умывальни.

Но даже контрастный душ не сподвигнул Гарри на путешествие в Большой зал. Хотелось лениться и валяться в постели до обеда.

«У меня сегодня трудный вечер. Я иду в гости к Хагриду вместе с обиженными гриффиндорцами, – напомнил себе Гарри и поморщился. – Опять всякой ерунды наслушаюсь от Уизли. Точно, надо себе хотя бы утро отвоевать».

– Динки, а давай ты просто принесёшь мне молока и печенья, – Гарри вновь забрался в кровать. – В коридорах холодно, а в Большом зале шумно, я не хочу туда идти. Динки, пожалуйста.

Динки попробовал возразить:

– Завтрак очень полезно. Овсянка.

– Умру от голода прямо здесь, в кровати, – пригрозил Гарри, передёрнувшись. – Из-за тебя!

Домовик потрясённо ахнул и исчез, чтобы через минуту появиться с кувшинчиком молока и печеньем в небольшой плетёной тарелке.

– Поттер, – умильно улыбнулся Забини, – ты же не станешь жадничать?

– Угощайся. Эй, ты куда?

– В гости, Поттер. Подвинься, а то я замёрзну. Динки, стаканы! У твоего хозяина утренний приём в будуаре, не опозорь его своей нерасторопностью.

– Забини!

– Спокойно, Поттер, ты разольёшь молоко. Сейчас мы позавтракаем и будем читать до самого обеда. Как тебе мой план?

– План хорош, но почему бы тебе не осуществить его в собственной кровати?

– Фу, какой бука. А если мне захочется с тобой поболтать? Не кричать же мне через всю спальню.

Гарри завёл глаза, а Забини засмеялся:

– Так и быть, следующее субботнее утро проведём в моей кровати.

Они честно разделили завтрак на двоих, а потом принялись за чтение. Забини призвал со своей тумбочки небольшой пухлый фолиант, оказавшийся учебником по зельям, а Гарри уткнулся в «Физиологию». Он как раз дошёл до параграфа о строении и функциях клеточных мембран, как в спальню вошёл Нотт и во все глаза уставился на сибаритствующую парочку.

– Молчи, – буркнул Гарри, краснея.

– Всю жизнь, – поддакнул Блейз, выдернул из корешка книги маленькое перо на золочёной цепочке, подчеркнул несколько строк и вдруг оживился: – Тео, ты же на завтрак идёшь? Принеси пирожных, пожалуйста.

– Забини, ты совсем страх потерял.

– Грубиян. Обрати внимание, Гарри, два самых красивых парня курса просят его о малюсеньком одолжении, а он хамит. Вот о чём он думает?

– О том, – ухмыльнулся Нотт, – что самые ядовитые твари ярче всех окрашены.

Разумеется, Блейз промазал – Нотт проворно выскочил наружу, а кувшин из-под молока разбился о закрытую дверь спальни.

– Может, у Динки попросить? – спросил Гарри.

– У Динки неинтересно, – вздохнул Блейз. – Даром досталось – даром уйдёт. Не красней, Поттер, читай свою... А что это за книга?

Гарри, как мог, объяснил и продемонстрировал пару иллюстраций.

– И только-то? – разочарованно протянул Забини. – Ты эту книжку так прячешь, что слухи ходят самые страшные. Мол, Поттер чуть ли не «Некрономикон»* на ночь почитывает.

– Всё бы вам сплетничать, – проворчал Гарри и углубился в чтение.

Под одеялом было тепло и уютно, до следующего урока трансфигурации оставалось целых три дня, рядышком сопел Забини, то и дело что-то монотонно бубня себе под нос на латыни, и Гарри потихоньку принялся клевать носом. Он прикрыл глаза всего на минутку, и вдруг резко проснулся от какого-то толчка.

Оказывается, вернувшийся с завтрака Нотт плюхнул на его постель корзинку с пирожными, и, мерзко ухмыляясь, принялся пинать ножку малфоевской кровати:

– Малфой! Дрыхнешь, Хорь, а тут разврат и непотребство. Вставай, проспишь всё на свете.

Драко сиплым со сна голосом сначала отправил Нотта в задницу фестрала и только потом отдёрнул полог и, сонно щурясь, оценил «разврат и непотребство».

– Какие котятки! – восхитился он. – В пижамках и с пирожными. Хоть гобелен тки, запечатлевая неземную прелесть.

Гарри, пунцовея, сунул пирожное обратно в корзинку, и метнул на похабников недобрый взгляд.

– Вы издеваетесь? – начиная злиться, спросил он. Браслет отозвался с неожиданной лёгкостью, и Гарри не стал его сдерживать.

– Поттер, – поёжившись, процедил Нотт. – Кончай свои штучки, а то я тебе сейчас тоже пару фокусов покажу. Я, значит, рискуя жизнью, пру через весь замок эти пирожные, а тут такая неблагодарность.

– Почему «рискуя жизнью»? – изумился Блейз. – Отравленные, что ли?

Нотт вперил глаза в потолок и скучным голосом сказал:

– Я на глазах у всего Большого зала корзинку собирал. Ясно, что Паркинсон уже доложили, что я её сейчас в гостиной буду угощать сладостями и осыпать комплиментами. Дальше рассказывать или сами догадаетесь?

Забини с Малфоем заржали, а Гарри хлопнул глазами:

– Паркинсон?

– Точно, Поттер, – потирая руки, оживился Блейз, – ты целых две помолвки пропустил: Нотта с Паркинсон и – сюрприз так сюрприз! – Пьюси с Булстроуд. Шуму было, как на чемпионате мира по квиддичу.