Воскрешение Латунина

ую невозможность такого воскрешения. Можно лишь сожалеть, что мы с самого начала не разобрались в научных изысканиях этого Рипкина…

– Такой вроде бы серьезный человек! – пробормотал товарищ Антипов.

– Мой сотрудник узнал в архиве фамилии двойников Латунина, а внук академика сообщил о переписке деда с Гурами-младшим. Кроме того, в бумагах Лазаря Моисеевича Зундуловича, точнее на одной из его книг, удалось найти несколько отчетливых отпечатков пальцев подлинного Латунина. Дальше, вы понимаете, все было просто. Лже-Латунин все сразу признал, сейчас пишет заявление – просит простить. Говорит, что действовал из патриотических побуждений.

– Да, – вступил в разговор товарищ Мишутин, – стыдно! Обгадились! Что мы теперь соседям скажем? У вас все, товарищ Возгривин?

– К сожалению, нет, – вздохнул Ответственный за порядок. – Вчерашнее сообщение по радио и телевидению, хотя мы и дали опровержение, вызвало весьма бурную реакцию, если не сказать больше. Сейчас в Столице и нескольких других городах идут демонстрации. У нас, судя по всему, на улицы вышли несколько сот тысяч человек. Это похоже на психоз, никакие меры не действуют. Демонстранты идут к центру, так что все может случиться.

– Разъясним еще раз, – бодро заявил Кузьма Самсонович. – Скажем, что происки врагов…

– К сожалению, этих уже не остановишь, – Возгривин покачал головой. – Нашим опровержениям не поверят, ведь очень многие ждали что-нибудь подобное. Должно пройти какое-то время. Тогда мы сможем предъявить этого Гурами – или еще как-то объяснить… Я же говорю, похоже на психоз. Мы слишком часто поминали Латунина. Представляете – люди несколько лет только о нем и слышали – и вот, явился.

– Я же предупреждал, рано нам еще демократию вводить, – вздохнул Андрей Гаврилович. – Нет, кое в чем этот Гурами был прав… Эх, не знали вы Латунина! Разве можно было его трогать?

Тут в комнату вбежал весьма взволнованный сотрудник и что-то прошептал товарищу Мишутину. Сергей Михайлович сказал несколько слов Возгривину, и они вышли из комнаты. Впрочем, очень скоро оба вернулись.

– Товарищи, – сообщил Ответственный за порядок, – демонстранты подошли к Главной Площади. Придется их пропустить, иначе не избежать стрельбы. Предлагаю выйти на площадь и объяснить им, в чем дело.

Предложение пришлось, однако, совсем не по вкусу присутствующим.

– Ладно, – заявил Сергей Михайлович, – пойдемте, выйдем на стену, поглядим, что к чему.

Члены Главного Совета, возглавляемые товарищем Мишутиным, поднялись на стену Акрополя, откуда открывался прекрасный вид на Главную Площадь.

– Н-да, – проговорил товарищ Возгривин, – кто бы мог предположить?

Площадь быстро наполнялась народом. Колонны людей спешили со всех сторон. Над головами людей возвышались портреты Латунина, многие из которых сверкали свежей краской. В колоннах были все – и старики, помнившие славные латунинские денечки, и молодежь, еще недавно требовавшая демократии и проклинавшая покойного диктатора, и люди среднего возраста, казалось бы,