Воскрешение Латунина

мнил, чтоб он тебя и вправду не спровадил, хе-хе, кой-куда. Как видишь, все, хе-хе, целы-здоровы! А про товарища Латунина тебе тоже Возгривин поведал?

– Сам видел, – хмуро сообщил внук. – Охранял его на Ближней Даче. Он меня, между прочим, папиросами угостил. «Черногорией».

– Честь, хе-хе, – согласился академик. – Честь велика! Будет что внукам-правнукам, хе-хе, поведать!

– Если не повесят – рядом с тобой, на одном телеграфном столбе.

– Не повесят, – успокоил дед, – теперь, хе-хе, демократия, хе-хе, гуманизм. Мы с тобой в историю попадем, хе-хе, в учебнички.

– Не попадем – влипнем, – поправил Коля. – А знаешь, дед, у нас ребята говорили, что мертвые клетки нельзя восстановить. Будто тебя уже сорок лет назад на этом накрыли. Так как же это?

– Есть, есть такой, – кивнул академик, – Красиков Сережа. Все меня чернит, от зависти, видать. Ох, пожалел я его тогда… Так ведь главное результат, а не болтовня, хе-хе, итоги, так сказать! Видал ты вождя нашего товарища Латунина, а?

– Видел, – согласился внук, – копия. Как в кино. И глаза желтые.

– Ну вот. А говорят – невозможно. Очень даже, хе-хе, возможно, внучек. Латунин говорил в свое время: есть человек – есть вопрос, нет человека – нет вопроса. Ну а сейчас, хе-хе, как раз вопрос и появился.

– Послушай, – не выдержал. – Но все-таки, на кой черт было тебе Латунина воскрешать? Ну ладно, уважай его, портрет в кабинете держи, но воскрешать-то зачем? Хватит, поцарствовал!

– Эх, Коленька, – усмехнулся академик. – Без товарища Латунина нам никак нельзя, пропадем, хе-хе. Доведет нас эта, хе-хе, демократия до ручки. Подтянуть, хе-хе, подтянуть народец требуется! А то совсем, хе-хе, разболтались!

– Лагерей, что ли не хватает?

– А что, – согласился дед, – лагерь, хе-хе, вещь небесполезная. Всех, конечно, посылать туда не следует, да и ни к чему такие, хе-хе, крайности. Довольно будет десяток, хе-хе, другой, во главе с моим другом сердечным Сережей Красиковым… И еще, хе-хе, кое с кем… Остальные, глядишь, и забудут глупости.

– Не выйдет, – заявил Коля. – Время, дед, не то. Ни черта твой Латунин не сделает. Теперь уже все всё понимают, и про этого «отца народов» тоже. Грамотные, дед! Неужели ты думаешь, что нынешние бонзы Латунину власть уступят? Мишутин уступит? Возгривин?

– Наивный, наивный, хе-хе, ты внучек, – покачал головой академик. – Разве дело в самом Никодиме Кесарионовиче? Он как знамя нужен, хе-хе, штандарт. Теперь те, кто за порядок, смогут посмелее действовать, так сказать, вокруг стяга, хе-хе, сплотиться. И уступать власть не надо – есть, есть наверху люди правильные. Кузьма Самсонович, Андрей Гаврилович, хе-хе, да и другие найдутся. Раньше их клевали либералы, а теперь, хе-хе, шалишь! Народ наш пуганный, хе-хе, спинным хребтом плеть помнит. А то, что теперь все про лагеря ведают, так даже к лучшему. Как только товарищ Латунин, хе-хе, перед народом объявится, все – на брюхо, на брюхо! Ведь порядку многие хотят, внучек, ох, хотят! Ведь эти, хе-хе, либералы, довели страну,