Воскрешение Латунина

ть Столицу и заехать к нам. Заодно желает заглянуть в свой бывший кабинет. Ты как, не против?

Товарищ Ермолаев схватился за сердце и застыл, не в силах вымолвить ни слова.

– Алло! Алло! – окликал его голос товарища Егорова. – Ты слышишь меня?

– Слышу, – наконец, выдавил из себя Премьер. – Знаешь, Кузьма, ты его ко мне не веди. У меня тут бумаги… секретные…

– Да он только заглянет. Все-таки столько времени проработал, сам понимаешь.

– Ладно, – сдался Ермолаев. – Но только вечером, когда меня не будет. И на минуту, не больше.

– Чудак! – хмыкнул товарищ Егоров.

Следующую ночь Николай Иванович провел без сна, а наутро, перед тем как отправиться на работу, поднял трубку телефона и решительно набрал номер товарища Возгривина.

Глава 11

Сержант Николай Рипкин был готов к самому худшему. Услужливое воображение рисовало заманчивые перспективы многолетнего путешествия в отдаленные восточные районы Великой Державы, столь нуждающиеся в освоении – или даже изрешеченную пулями кирпичную стену подвала, где вполне мог закончиться его недолгий жизненный путь. Все оказалось, однако, не так страшно. Товарищ Возгривин, внимательно выслушав исповедь молодого грешника, потребовал собственноручно изложить на бумаге все подробности дела, после чего взял с сержанта подписку о неразглашении случившегося. С тем он и отбыл восвояси, напоследок велев Коле при первой же возможности забрать челюсть у деда и передать в соответствующее учреждение. Нужный телефон было велено заучить наизусть и никому не сообщать. Рипкин, при всем своем испуге, не мог не удивиться, отчего столь авторитетное «соответствующее учреждение» само не изымет у злокозненного косенковца кость, но, немного подумав, решил, что это, собственно, не его ума дело.

Впрочем, об увольнениях пришлось забыть и довольно надолго. Сержант оказался в подразделении, охранявшем Ближнюю Дачу, и в течение многих дней дисциплинированно исполнял функции разводящего. Поначалу он не очень задумывался, отчего надо столь тщательно охранять этот давно забытый объект. Не из-за киносъемок же, в самом деле! Не удивило и запрещение увольнений – за время службы Коля привык к подобным приказам. Куда больше его, как и остальных солдат, интересовали доносившиеся до них удивительные и порой тревожащие новости. Рипкина, и не его одного, взволновала статья в одной из центральных газет, помещенная под рубрикой «В Академии Наук». В статье несколько невнятно, но весьма торжественно, сообщалось о великом успехе отечественной медицины, овладевшей секретом восстановления организма из отдельных клеток, в конце же публикации глухо указывалось на успех клинических опытов. Один из сослуживцев сержанта, призванный в армию с первого курса биофака, полдня не мог прийти в себя, уверяя всех в полнейшей невозможности подобных опытов. Поневоле приходилось задуматься. Не менее удивляло резкое увеличение числа демонстраций и митингов, на которых ожесточенно спорили сторонники и противники разоблачения культа личности Латунина. Митинги