Сборник "Уркварт_Ройхо" Книга 4-6 (СИ)

Я выбрал место для засады, широкую поляну, через которую петляла истоптанная копытами вражеских верховых животных и следами полозьев старая заснеженная грунтовка. Наш отряд на опушке, которая находится на небольшой возвышенности, а северяне пройдут от нее всего в двухстах метрах. Мои дружинники выметнутся из леса и накатятся на северян, которые не так давно уничтожили соединение полковника Нии-Фонта, и едва не достали нас. Маги с помощью амулетов прикроют атаку и скуют шаманов. Ну, а партизаны перекроют уходящую в чащобу дорогу и встретят тех, кто постарается прорваться к основным силам налетчиков или же попробует сбежать, на это им подготовки и навыков хватит. В общем, ничего особенного я не придумал, все достаточно просто, и чего я немного опасался, это шаманов и того, что оленеводы могут отступить, а мне придется посылать за ними погоню, и этим ослаблять ударную мощь своего отряда.

В заснеженном тихом лесу мы сделали краткую остановку и спешились. Из походного торока на расстеленную поверх снега попону я вытряхнул кольчугу и шлем, после чего стал облачаться для боя. Железная чешуя обхватила мое тело, и на поясе был затянул широкий ремень, на который я прицепил черный ирут и кинжал. Шлем пока в руках. Проходит пара минут, и граф Ройхо полностью экипирован. Через плечо перекидывается сумка с так называемым гвардейским комплектом, и я прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям. Опасность рядом, но это легко объяснимо. Грядет бой и подобное чувство мне не в новинку. Значит, норма, и я оглядываюсь по сторонам. Вокруг меня готовятся к схватке воины. Все делается без спешки, но и без промедления. Лица дружинников, кеметцев и "шептунов", спокойны и сосредоточены. Отлично!

Рядом со мной снова появляются командиры, и я отдаю касающиеся предстоящего боя распоряжения:

— Хайде! На тебе основной удар по северянам! По моему сигналу накатываемся на противника конным строем, рассеиваем его и давим всякое сопротивление! Тех, кто попробует удрать, догоняем! На коротких дистанциях кони сильней оленей! Но если кто-то оторвется, не страшно, его партизаны схватят.

— Все ясно! — капитан кивнул головой. — Но может быть, перед схваткой попробуем сначала дать залп из арбалетов?

— Времени не будет. Поляна покрыта снегом, и все свои силы надо будет направить на что-то одно. Так что, либо конный бой, либо перестрелка. А если и то и другое, то северяне смогут рассеяться.

— Понял!

— Верек! Не оплошайте! Бейте шаманов! Это главная ваша цель!

— Сделаем! — маг спокоен и сейчас он совсем не похож на того юного чародея, который вышел на свой первый серьезный бой с ваирским магом.

— Эхарт и Богуч! Вы в резерве! Кеметцам спешиться, десяток воинов оставить здесь, пусть лошадей караулят, а остальным быть наготове. Если что-то пойдет не так, придете на помощь "шептунам". Возможно, дикари окажутся сильнее, чем мы о них думаем, смогут сдержать натиск конницы и тогда их атакует пехота.

— Хорошо! — машинально барон провел правой ладонью по шее, видимо, у него зачесалась молодая кожица, появившаяся вместо горелой плоти.

— Слушаюсь, господин граф! — вторил ему Богуч.

Я повернулся к Смелу, и спросил его:

— Шевалье, вы со мной или останетесь в резерве?

— В резерве. Должен же кто-то за всем со стороны присматривать, раз командир лично в бой спешит. Может быть, поменяемся? Я возглавлю атаку, а вы будете руководить?

— Нет, шевалье. От первого боя многое зависит, и во главе со своим графом дружинники будут драться лучше. — Смел промолчал и, надев на голову остроконечный шлем, я добавил: — Начинаем! Боги за нас! За Анхо и империю!

— За Анхо и империю! — поддержали меня командиры и отправились к своим отрядам.

Вскоре я находился среди густого кустарника на небольшой высотке, откуда поляна и дорога были видны как на ладони. Рядом горнист, который готов дать сигнал на атаку. Справа и слева от меня "шептуны", а позади спешенные кеметцы. Минуты тянутся очень медленно, и в моей голове мелькает мысль, что враг почуял неладное, и отвернул в сторону от избранного им пути. Однако, как-то резко и неожиданно, на открытом пространстве появляются три всадника на боевых оленях, которые движутся перед отрядом северян, и мое беспокойство улетучивается, словно его никогда и не было. В сердце поселилось спокойствие. Назад уже не отвернуть и план атаки не переиграть, а раз так, то сомневаться не стоит. Будем биться и это хорошо, что нас больше и на нашей стороне все преимущества. Мы на своей земле и я не сторонник рыцарских схваток. Главное — результат, а про честь пусть столичные щеглы думают, которые кровь только на батальных полотнах видели.

За тройкой всадников, которая замерла на середине поляны, а затем двинулась дальше, показались основные силы одичавших нанхасов. Десяток. Другой. Третий. Северяне ехали совершенно спокойно и нападения явно не ожидали. Значит, охранные амулеты прикрывают нас от шаманов неплохо, а может быть в этом отряде слабые чародеи. Неважно. Пора воевать. И когда весь вражеский отряд в полсотни воинов оказался на дороге, я повернулся к сигнальщику и щелкнул пальцами.

— Ду-у-у! Ду-ду-уу-у! — пропел свою басистую мелодию сигнальный горн. Его глухой и тоскливый зов разнесся по морозному воздуху, и опушка всколыхнулась. Зашуршали кусты и боевые лошади, проломившись на открытое пространство, начали свой разбег и понеслись на оленеводов. И подобно всем воинам вокруг меня, я ударил своего усталого жеребца по бокам и он, стремительным рывком вынес меня вперед.

Меч в моей руке. Конь набирает разбег и кажется, что остановить его сможет только какое-то серьезное препятствие. Подкованные мощные копыта подкидывают вверх комки снега, и я слышу, как хрустит под его сильными ногами старый ломкий валежник и ветки. Злой холодный ветер бьет в лицо и горячит мою кровь. Предчувствие жестокого боя вбрасывает в кровь адреналин и, оскалившись, словно зверь, я смотрю только прямо, и выбираю того из врагов, кто умрет от моей руки первым. Вокруг меня, наверняка, нечто подобное происходит и с другими дружинниками, которые пристраивают своих лошадей рядом со мной. И спустя всего одну минуту, сбившись в некое подобие казачьей лавы, стремя к стремени, наш плотный живой поток ударяет в строй врага.

— А-а-а-а! Бей! — в боевом запале, кричу я, направляя своего коня на кажущегося более массивным вражеского оленя.

Удар! Боевой дарнийский жеребец, который не боится никого и ничего, своей широкой мускулистой грудью ударяет в туловище не успевшего развернуться ему навстречу оленя. И боевое животное нанхасов не устояло на ногах, видимо, олень истощен дальним переходом. А его всадник, крепкий широкоплечий мужик в костяном доспехе и с ятаганом в руках, вылетает из седла и оказывается на пути десятков копыт, пара которых, наверняка, опустится на его тело.

Повод на себя. Я намотал ремень на левую кисть. Хрипя и, закусывая мундштук, жеребец замедляет свой бег, останавливается, и я оказываюсь среди врагов. Передо мной шаман, пожилой мужчина в большой лохматой шапке. Он что-то выкрикивает, и я чувствую, что в мою грудь упирается нечто невидимое и злое, и эта мерзость пытается свалить меня наземь. Мой конь это тоже ощущает и хрипит так, что с его губ на снег валятся хлопья пены. Однако черный клинок из метеоритного железа крест накрест рубит воздух на уровне моей груди, и заклятье исчезает. Это происходит очень вовремя. На поляне идет рубка и не все так просто, как могло бы показаться со стороны. Здесь и сейчас нас четверо на одного, мы сыты и напали на одичавших нанхасов из засады, а позади нас на поляну выходят кеметцы, которые готовы оказать "шептунам" помощь. Но вражеские воины не сдаются и бьются жестко и расчетливо. Паники в их рядах пока нет. Каждый северный боец знает, что ему делать, и даже умирая, оленеводы пытаются дотянуться своим оружием до одного из дружинников или хотя бы задеть его лошадь. Это достойно уважения, но враг есть враг, и мы ломим его без всякой жалости.