Сборник "Уркварт_Ройхо" Книга 4-6 (СИ)

Однако только он так решил, как полог на ближайшей к нему повозке резко откинулся в сторону и вместо мешков с мукой он увидел в ней четверых воинов с арбалетами в руках.

— Дзанг-гг! — услышал нанхас звук спускаемой тетивы. Все замедлилось, и глаза Обера смогли проследить полет короткой стрелы, которая летела в него. Уклониться или спрятаться сотник уже не успевал, и он подумал о том, что пришел его смертный час. Мысль была какой-то совершенно обыденной, и Костар даже не успел испугаться. Но, видимо, кто-то в дольнем мире присматривал за ним. Лось сотника резко дернул головой, может быть, испугался звука выстрела, и летящий в его седока метательный снаряд попал ему в глаз.

Хрип умирающего сохатого, который стал заваливаться на бок, заставил Обера очнуться и вернуться в реальный мир с его нормальным течением времени. Он привычно, как на тренировке, высвободил ноги из стремян, спрыгнул наземь и его рука все так же сжимала боевой атмин. Сотник кинул быстрые взгляды вдоль полукруга из повозок, и сердце его дернулось от злости на себя и великой обиды на судьбу.

Отряд попал в ловушку остверов. Почти во всех повозках были одетые как самые обычные крестьяне имперские бойцы, и у каждого было минимум по паре арбалетов, которые с малой дистанции в упор били в воинов сотника Обера. И это было не все, так как возницы и убежавшие в лес бабы тоже оказались солдатами, и с оружием в руках они бежали на помощь тем, кто находился в повозках, которые стали своего рода оборонительным периметром. А с обеих сторон тракта к месту боя спешила многочисленная конница, и имперские всадники были в кольчугах, а это верный признак того, что в бою примут участие феодальные дружинники.

— Всем назад! — выкрикнул Костар. — Отходим!

Команды сотника услышали. Многие воины, которые словно в тесном загоне, оказались в подкове из повозок, стали поворачивать своих лосей и оленей обратно на грунтовку. Но с той стороны они услышали звон стали и выкрики своих умирающих товарищей, которых атаковали с тыла и с флангов, и навстречу всадникам повалила своя пехота. И к чему это привело, понятно без долгих объяснений. На небольшом пятачке открытого пространства началось столпотворение, в которое через голову сотника полетело что-то круглое.

"Граната!" — мысленно воскликнул сотник и кинулся на повозку перед собой. Левой рукой он ухватился за деревянный борт. Сильные ноги подбросили тело вверх. Миг! И Костар среди имперских стрелков, которые торопливо перезаряжали свои арбалеты.

— Хей-я-я! — издал боевой клич сотник, и начал убивать подлых врагов. Хрясь! Кривой клинок проникает в тело одного оствера, и за спиной Обера раздался взрыв магической гранаты. Ха! На выдохе диагональный удар в шею второго, и новый взрыв. Получи! Лезвие рассекает переносицу третьего противника, и снова убийству имперца вторили взрывы.

Обер повернулся к четвертому врагу на повозке и занес над ним клинок, но этого стрелка, совсем еще молодого мальчишку с глуповатым выражением лица, сбил один из северян, метнувший в него свой атмин. Со свистом, кривая остро заточенная полоска металла рассекла воздух и впилась в тело оствера, который раскинул руки и вывалился за борт, а рядом с сотником появился разведчик, который принес ему известие о такой заманчивой добыче как обоз. Было, Костар хотел отругать родича. Но на сгрудившихся между повозками воинов и их животных, которые со всех сторон были окружены врагами, упала очередная граната. Взрывная волна прошлась по телу сотника горячим воздухом и на окровавленное дно повозки свалилась чья-то рука. Остверы уничтожали его отряд и, не обращая внимания на прозевавшего ловушку разведчика, командир попытался организовать оборону.

— Все к повозкам! — перекрывая шум боя, разнесся над головами людей его голос. — Держаться! Воины! Сюда!

Растерянные северяне, на которых со всех сторон сыпались удары, воспрянули духом и начали выполнять указания командира. Всадники и пехота, все вперемешку, надвинулись на повозки и некоторые из них были захвачены. Вокруг Обера сплотились родственники, пара шаманов и Шаквэ. И хотя многие нанхасы уже имели раны, а чародеи северян не могли колдовать из-за действий вражеских магов, которые находились в тылу своих войск, эти тридцать-сорок человек пока еще сдерживали натиск вражеской кавалерии и готовились к прорыву в лес. Вот только сделать этого они не успели, так как со стороны грунтовки, по которой пришли налетчики, в толпу врубился очередной вражеский отряд одинаково одетых и вооруженных дружинников. И натиск этого свежего резерва на хороших лошадях был настолько силен, что остверы разметали северян, и десяток дружинников сходу пробился к повозкам.

Взгляд Обера встретился с синими глазами вражеского командира, который находился впереди своих бойцов, и сотник вздрогнул, так как тот очень сильно напомнил ему сгинувшего в пустошах Мака Ойкерена, такие же глаза, фигура и взгляд. На долю мгновения он замялся, а когда, все так же стоя на повозке, Костар попытался достать врага, то его атмин столкнулся с черным клинком имперского ирута. Сталь отскочила от метеоритного железа. Снова северянин попытался достать оствера. Но бесполезно. Находящийся на уровне своего противника оствер с легкостью отбил очередной выпад Обера. А затем, подобно кошке, ловко и стремительно, прямо из седла, он прыгнул на сотника северян и рукоятью ирута сильно ударил его в покрытую круглым шлемом голову. Костар поплыл и отшатнулся в сторону. В его глазах все потемнело и раздвоилось, но он видел, как имперец рубит стоящих на повозке северян с такой же легкостью, с какой всего пару минут назад он убивал остверских арбалетчиков. Ших-х! Свистит лезвие! И падает родич Обера, незадачливый разведчик. Удар наискось, и пораженный в бедро Шаквэ, зажимая левой ладонью рану, спрыгивает в снег и вместе с несколькими своими оленеводами, прихрамывая, убегает в лес. Сильный тычок сапогом в показавшуюся над бортом голову, и один из легкораненых нанхасов, с разбитым носом откатывается назад.

Сотник встряхнул головой и, немного придя в себя, вновь направил атмин в противника. И опять неудача. Краем глаза оствер заметил его движение и ловким стремительным ударом выбил клинок из рук Костара. После чего он сделал шаг ему навстречу и, нанеся затянутым в тонкую черную перчатку левым кулаком резкий удар снизу вверх в челюсть Обера, окончательно вышиб из сотника дух, и погрузил его во тьму беспамятства…

Пришел в себе командир правофлангового отряда армии вождя Ратэрэ Дючина примерно через час. Он лежал на толстой попоне, которая была раскинута под большим деревом. Его голова болела, а руки и ноги были связаны. Но, несмотря на это, Костар Обер попытался сориентироваться и осмотреться. Кругом были остверы, которые расчищали ставший полем боя кусок Южного тракта. Они раздевали его воинов и братьев по крови, потрошили сумки, тороки и рюкзаки убитых, а добычу тянули на обочину. Все делалось быстро и как-то буднично, как если бы воины занимались подобным делом не впервые. Живых нанхасов вблизи себя сотник не видел, да и вообще, со своего места он разглядел немногое. Но и то, что попадало в поле зрения северянина, было ясным доказательством того, что его отряд разгромлен, а он в плену. Это было очевидным фактом.

"Что делать?" — стараясь не обращать внимания на боль, спросил себя Костар Обер. Однако ответа на свой вопрос у него не было. Горечь поражения заполнила всю его душу без остатка и, закрыв глаза, он представил себе, как бы его встретили дома. Наверняка, он стал бы простым воином, от которого бы отреклась семья, самое главное, что есть в жизни любого белоголового, и ему бы пришлось уходить в пустоши и искать для себя достойной смерти.

Боль душевная оказалась во много раз сильнее боли телесной и она вытеснила ее. Бывший (теперь именно такая приставка будет правильной) сотник стал соображать лучше и решил, что ему необходимо погибнуть в бою. Плен не для него и наилучший выход в ситуации, в которой он оказался, это смерть от руки врага. А значит, надо разорвать путы и накинуться на одного из воинов неподалеку. Рывок! Ничего! Сыромятные ремни держали его руки и ноги не хуже железных оков.