Жесткая посадка

т километров через двести…

Я остался стоять на площадке. Песок, поднятый вертолётом, медленно оседал вокруг, и сквозь это песчаное облако постепенно, как отпечаток на фотобумаге в лаборатории, прорисовывалась окружающая действительность.

Действительность эта была весьма непрезентабельна. Первыми из жёлтого дыма выступили какие-то поваленные, будто в результате атомного взрыва, металлические конструкции, затем проступили очертания нескольких длинных бараков, побелённых, наверное, ещё при советской власти, а чуть попозже, когда ледяной бриз понёс остатки взвешенного в воздухе песка прямо на селение, я разглядел несколько блочных трёхэтажных домов и трубу кочегарки.

Возле поваленных металлоконструкций стояли люди, человек около десяти-двенадцати. Были они смуглые, с плоскими тёмно-коричневыми узкоглазыми лицами, морщинистыми даже у детей.

– Мужика какого-то привезли, - сказала какая-то тётка Охотскому морю, и вся группа дружно захихикала.

Я подумал, что если бы вот так из вертолёта выбросили с рюкзаком и водкой женщину, это было бы действительно менее забавно.

Один из двух мужичков среди этой маленькой толпы, полутора метров ростом, скособоченный и дёргающийся, вдруг выступил вперёд и взял меня за руку.

– Ты, эта… Водки дай! - просипел он, и я с ужасом увидел, что вместо восьми передних зубов у него торчат голые чёрные дёсны.

В это же время одна из бабок (возраст этих женщин я определял с трудом - по европейским меркам, я дал бы им от тридцати пяти до пятидесяти) обошла меня вокруг и неожиданно, как кобра, сделала резкий выпад к ящику.

Тут-то меня и осенило - водка!

Положение моё было довольно плачевно. На меня наседала толпа алчущих водки аборигенов.

– А ну, пошла вон отсюда. - Во мне взыграл инстинкт мелкого собственника. Я схватил рюкзак и водрузил его на ящик.

Со стороны посёлка подъехал мотоцикл. С облегчением я увидел за его рулём милиционера. Он соскочил с седла и направился к нам. Милиционер был здоровенный, наверное, двухметрового роста, и все его торчащие из-под формы части тела были покрыты короткой рыжей шерстью, как у орангутанга. Милиционер, оказавшийся при ближайшем рассмотрении майором, спокойно подошёл к ним и резко, без размаха, ударил беззубого кулаком в лицо. Тот упал и пополз в сторону.

Люди бросились врассыпную, мелко семеня и пыля ногами. Я для себя отметил, что все они были обуты в резиновые сапоги самого разного фасона и размера - что выглядело диковато, учитывая, что грунт здесь очень живо напоминал Сахару. Так я её, по крайней мере, представлял.

Разогнав мятежную толпу аборигенов, милиционер соблаговолил обратить своё всемилостивейшее внимание на мою убогую персону.

– Так, - он окинул меня тренированным взглядом сперва сверху донизу, а затем - снизу доверху. - Почту привёз?

– Какую почту? - проблеял я. - Я, эта… Экспедиция…

– Экспедиция, - подозрительно поглядел на меня милиционер, на этот раз по-римски прямо. - Документы!

Я послушно протянул ему паспорт.

– Тьфу на тебя!