Жесткая посадка

ме, сидевший за рулём подержанного японского микроавтобуса «Мицубиси Делика» - машины, которая в этих краях, видимо, навсегда заменила «УАЗ-452» - микроавтобус-«буханку» российской сельской местности. - Деньги - это не главное. Ты водки с собой взял?

– А что, в Орхояне водки нет? Да и вообще, я туда работать лечу.

– А-а-а, москвич, - махнул рукой второй встречающий, огромного роста бурят, очень похожий на громилу, - водка в Орхояне, может, и есть, только знаешь, сколько она там стоит? А потом, работай там, не работай - в Орхояне без водки никак. Место такое.

Я с ужасом подумал, что же это за место такое - Орхоян, но на всякий случай спросил:

– Десяти - хватит?

– Мало! - убеждённо ответил крепыш. - Ящик. По 0,7! Поехали, Семён!

Мы зарулили в какой-то стоящий на отшибе сельмаг и купили ящик водки с романтическим названием «Страдивари».

– Дорого, - мрачно сказал крепыш, - одно слово - москвич. В Орхояне так взвоешь, что политуру глотать будешь.

В Орхоян мне хотелось всё меньше и меньше. Сами пилоты (а как оказалось, были это именно они), не торопясь, загрузили в «Делику» ещё четыре ящика какой-то местной сивухи, и наконец мы вырулили на какую-то давно заброшенную строительную площадку, в дальнем открытом конце которой стояло разлапистое оранжевое гигантское насекомое - вертолёт.

Вообще-то я всегда видел вертолёты только на большом расстоянии. И по телевизору. И всегда - заметьте, всегда, мне, электронщику, а значит, не чуждому понимания законов физики человеку, не давала покоя мысль - как такая штуковина может летать? И не только летать, но даже просто держаться в воздухе?

Нелепая. Несимметричная. Разлапистая. На первый взгляд, лишённая даже общего центра тяжести. Огромная, в конце концов.

Потому что в вертолёт «Ми-8», самый обычный вертолёт России, запросто вкатывается микроавтобус.

И на этой хренации я ещё куда-то полечу?

Завидев вертолёт, пилоты заволновались. Ещё в кабине «Делики» они стали кричать: «скорей-скорей», и я не понял почему. Потом я понял - это вообще такой обычай у пилотов, которые живут в местах, где десять процентов времени стоит плохая погода, а остальные девяносто - просто отвратительная. Здесь, как и везде по территории бывшего Советского Союза, разрешение на взлёт надо получить от ближайшей диспетчерской станции и от трёх метеостанций по пути следования впридачу. Все их показания по возможности стараются не сходиться вместе, как не желали сходиться звёзды Сад-ад-Забих, когда их положение принимался истолковывать Ходжа Насреддин. Поэтому лётчики старались пользоваться любым более-менее ясным «окном» в той полосе серого туманного мрака, который обычно окутывал северо-восточный рваный край России.

Несмотря на очевидную спешку, пилоты ещё некоторое время ходили вокруг машины, отцепляли от неё какие-то кабели и шланги, отвязывали верёвки и тросы, а затем сели в кабину, оставив дверь открытой настежь. Затем турбины наверху издали протяжный вой, и пятилопастный винт принялся со свистом рубить