Жесткая посадка

ни в Орхоян и приезжают.

– Тьфу ты, сатана… Так там что, водки нет, что ли?

– Почему нет? Есть. Только дюже дорогая она там. Потому что туда ничего не летит и не ходит.

– Наверное, бабки самогонку гонят?

– А из чего её гнать-то? - удивился Дальневосточный Орлан. - Там не растёт ничего. Только рыба. А из рыбы, как я знаю, самогонки не бывает… Кроме того, те, кто её гонит, её тут же и выпивают.

Однако на следующий день с помощью Орлана мне действительно удалось связаться с аэроклубом. В Николаевске мне радостно сказали, что ближайший рейс в окрестности Орхояна у них запланирован через четыре дня, каковых мне вполне хватит, чтобы добраться в сей стольный город, расположенный близ устья Амура. Я сплюнул и, погорячившись, сказал, что буду у них завтра. В ответ в трубке хихикнули и попросили к телефону Миронова. Потом тот вернул трубку мне.

– Ты, эта… Не торопись. Делай, как Орлан скажет. Мы тебя на пирсе встретим…

– Самолёты на пирсы не летают, - заговорил я, но осёкся, увидев грустный взгляд Миронова.

– А ты на самолёте и не полетишь. Ты же торопишься, верно? Вот и поедешь по Амуру-батюшке на теплоходе. Аккурат в два дня успеешь. Здесь тебе не Москва, чай, у нас окольные пути - самые быстрые.

Виктор. Окольные пути

Когда я услышал, что поеду в Николаевск на пассажирском теплоходе, то, по мальчишескому энтузиазму, решил, что будет этот амурский теплоход чем-то вроде пароходов на Миссисипи, о которых мы читали у Жюля Верна и Карла Мая. Изящные шулеры, благородные дамы, офицеры и плантаторы…

На самом деле теплоход, на который меня устроил Орлан, был вполне российским речным заменителем поезда. Отдельные каюты на четверых, кабак с ломовыми ценами, хамящие горничные и жуликоватые официанты. Старатели, девицы сомнительного поведения, которых в огромном количестве поставляли в Хабаровск, Комсомольск и Николаевск-на-Амуре и которые теперь ехали на короткую побывку домой, рассказывать родственникам сказки о беспорочном труде в офисах, ателье и парикмахерских… Из вышепоименованного списка в пассажиры затесались только офицеры. Но это были не офицеры-южане, изысканные и благоухающие, спешащие на соединение с армией Роберта Э. Ли, а простые российские офицеры советского разлива, глушащие водку и изъясняющиеся на том особом военном диалекте, который принято определять так: «в армии матом не ругаются - в армии матом разговаривают».

На причале меня встретили ребята из аэроклуба.

– Собственно говоря, клуба-то у нас нет. Но есть такая вывеска, которая позволяет легально содержать вертолёт и летать на нём куда хочешь.

Собственно говоря, точно таким же клубом был и «Орлан», просто его владелец, будучи территориально ближе к верховной дальневосточной власти, предпочитал об этом не говорить.

– Сроки вылета нам маленько перенесли, поэтому айда сразу на площадку - сегодня вылетаем. Лететь-то готов?

– А что не готов? Я вам сколько должен-то?

– А-а-а, москвич, - махнул рукой лысоватый крепыш в белой, колониального вида униформе,