Зверь лютый. Книга 22. Стриптиз

Глава 480

Более всего меня тревожил Карл фон Клаузевиц. С его "силой трения":

"В теории фактор неожиданности может сыграть вам на руку. Но на практике в ход вступает сила трения, когда скрип вашей машины предупреждает противника об опасности".

Машины у меня нет. Но снег скрипит. Как бы не предупредил.

Я ехал на коне и, вопреки совету Мономаха, "думал всякую безлепицу". Типа: какую именно форму приуготовляемой мне гадости выберет этот, лично мне незнакомый, боярин Радил.

***

Ну-тка, коллеги, попандопулы и попандопулопищи, быстренько влезли в шкуру полу-легендарного (существование - археологией не подтверждается) святорусского боярина. Поковырялись там в нейронах и аксонах и вытащили решение: вот так он думает, вот до чего он додумался.

Увы, я так не могу. Хотя кое-какой опыт есть. Из 21 века.

При разработке пользовательского интерфейса приходиться предвидеть и реакции нормального юзера - "разумного агента", и взбрыки "психа бешеного". Который на "клаве", как на рояле: Ба-ба-ба-бам!

"Подумай за другого", "войди в образ", "работа под прикрытием", имперсонализация... "с правами админа...", многоуровневые корпоративные сети, серверные приложения...

***

Тактика Радила должна дать двойной результат. Для меня - убийство Акима городецкими. Для Боголюбского - неспровоцированное нападение на "честнОй государев город".

"И невинность соблюсти, и капитал приобрести".

Это отсекало кучу вариантов. Нельзя убить посла в Городце: "закон гостеприимства" - хозяин отвечает за безопасность гостя. Нельзя рубить посольских Городецкой дружиной - звон будет. Не сразу - так потом. Сдохнуть у Манохи в застенке от раскалённого железа...

Вот почему я принял предполагаемый сценарий Урюпы. Узола - волость Городецкая, для - меня основание для обвинения. Но самый её край:

-- Виноват, княже, шиши на рубеж набежали, вышибить не успели. Но как только - так сразу! Всех порубили.

Основание для оправдания.

Боголюбский будет недоволен. Но пограничье пограничья... там всегда что-нибудь... А возмездие над татями - уже свершилось.

Городец я штурмовать не буду. Ну не гнать же моих ребят на те заострённые колья во рву под снегом! Могу разорить сельскую округу. Ход мыслей Боголюбского будет очевиден. "Правильному", хоть и нерасторопному, своему воеводе - помочь. "Неправильного", взбесившегося "Зверя Лютого" - придавить.

От многовариантности, от неопределённости - мои мозги кипели, шипели и плавились. Временами появлялось желание на всё это плюнуть, повернуть дружину, вырваться из паутины этих... полу-пониманий. Но мысль о моих ребятах, которые сидят в Городце в застенке - заставляла ругаться, плеваться. И - ехать дальше.

От Балахны до устья Узолы пара-тройка вёрст. Выдвинуть наблюдательный пост к Балахне - Буйные Суздальцы должны были сообразить. Пришлось ждать верстах в четырёх ниже Балахны, пока с вышки не сообщили:

-- Посол - пошёл.

Три версты до Узолы резвым тройкам - четверть часа. Шагом...? - Нельзя, это не купеческий обоз. Надо догонять. Дружина пошла ходкой рысью. На глаза наворачивались слёзы от холодного ветра. А на душе скребли кошки. От ожидания... неизвестного. Или правильнее: неизвестности ожидаемого?

Урюпа, неуклюже подскакивавший в седле рядом со мной, вдруг засуетился, стащил с головы шапку со шлемом и, покрутив головой, встревоженно сообщил:

-- Крики вроде, клинки звенят...

-- М-мать... В гало-оп! Марш!

Едва мы выскочили из-под прикрытия высокого берега, как перед нами открылась картинка. Неожиданно многолюдная.

Я только успел заорать:

-- Салман - атака! Любим - бой!

скинуть в сторону на снег меховой плащ, выдернуть "огрызки", толкнуть Гнедка шенкелями в атаку и... вылетел из седла. Точнее - мы рухнули на снег вместе с Гнедко. А надо мной раздался угрожающий голос Ивашки:

-- Я те поскачу!

Верный гридень так дёрнул за недоуздок, что мы, с моим верным тарпаном, воткнулись мордой в снег. Мордами.

Пока я смущённо - обещал же своим в драку без нужды не лезть - выковыривал снег из разных мест, стало ясно, что "нужды" не будет.

Чуть позже я восстановил произошедшее на этом месте. Как часто бывает, двойная провокация с обеих сторон, привела и к ошибкам с тех же сторон.

Обоз выкатился из Балахны, протрёхал до этого места. Здесь колея в снегу прижимается к берегу, имея ответвление в устье Узолы. Чуть выше перекрёстка - стояли впоперёк двое сцепившихся постромками обычных крестьянских дровней.

Наш передний кучер начал орать:

-- Посол от воеводы к воеводе! Пшёл с дороги! Мурло сиволапое! Ужо я тебя...!

Раскрутил кнут и вытянул по мужичкам у дровней.

Как это происходит - я уже... Сам во время Черниговского похода нахлебался.

Увы, мужичок под кнутом оказался не из робких, поймал кнут да и дёрнул. Так хорошо, что не ожидавший этого возчик вылетел с облучка и провалился в лошадиную ж... Виноват - под задние копыта коренника своей тройки.

"Попал впросак".

Раздавшийся в это мгновение переливчатый свист вызвал фонтанирование истоптанных сугробов вокруг. Откинув присыпанные снегом пологи, оттуда выскочили два десятка бородатых злобных мужиков. С топорами, копьями, кистенями и дубинами. И ошалели.

Потому что им навстречу, тоже откинув меховые пологи в санях, тоже вывалились здоровые мужики. Без бород, но с палашами и щитами. Да и ездовые наши, скинув тулупы, оказались со сходным вооружением.

Бородачи, замялись, приостановились в своём ажиотажном беге по сугробам. По бородам с кистенями прошелестело:

-- Ну них...

Тут кто-то из них заорал:

-- Сарынь на кичку!

***

Боевой клич в специфически волжско-разбойной форме.

Слава волжских разбойниках идёт с XI века, когда вблизи Стрелки объявились ушкуйники из Великого Новгорода. Сообразили, что здесь собирается торговый люд из разных земель - есть чем поживиться. Ушкуи врезались в торговые караваны, родившийся в те времена разбойный клич: "Сарынь на кичку!" пугал купцов.

Похоже, что к Буйным Суздальцам прибился какой-то новгородец.

Речной разбой новгородцев и "косящих под них" - одна из причин моего появления на Стрелке. Постоянная статья в русско-булгарских договорах и конфликтах.

Будет усмирять ушкуйников Дмитрий Донской. Просить новгородское вече унять ворьё, получит ответ: "ходили те молодцы без нашего слова, по своей охоте, и где гуляли - то нам неведомо".

Ответ - штатный. Вековой. Так отвечали на упрёки Ростовских, Суздальских, Владимирских, Московских... князей. Сходно - в другую сторону: шведам, немцам. "Мы - свободные люди". В смысле: воры без конвоя. Пока Иван Третий на Шелони их не... урезонил.

Набег 1371 года - Ярославль и Кострома, 1375 год - атаманы Прокофий и Смолянин, "пограбившие и пожегшие" Нижний Новгород.

В последний раз Нижнему досталось от ушкуйников в 1409 году. Вслед за разорением этих мест Едигеем.

Нам татар мало? Ещё и свои добавляют.

Наказания для ватажников были жестокими и показательными: подвешивали за рёбра на железные крюки и спускали на плотах до низовий Волги. Павел I отрядил на Волгу полк - 500 уральских казаков, которые несли службу по обоим берегам. 20 июня 1797 года издал именной императорский указ Адмиралтейской коллегии о боевом патрулировании на Волге. В Казани заказали девять лёгких гребных судов, на которые ставились пушка и несколько фальконетов.

О смысле клича писал Владимир Даль. Он предположил, что "сарынь" - это люди, находящиеся во время нападения разбойников на торговом судне, а "кичка" - нос. Разбойнички требовали удалиться в указанное место и не мешать процессу грабежа.