Дикое Сердце 1 часть (ЛП)

- Ты должна привести себя в порядок. Скоро должен прийти Ренато.

- Думаю, твоя сестра права, дочка, – мягко вмешалась София. – Мы приведем в порядок шкаф. А ты ступай в комнату и прихорошись к приходу моего сына.

Айме подчинилась, чтобы не огрызнуться Софии. Машинально она покинула спальню, которую готовили для нее, вышла на широкую галерею и остановилась перед балюстрадой, чтобы взглянуть на далекие три пика Карбе, разделявшие остров надвое, и скрывали Кампо Реаль в долине, напоминающей глубокую и цветущую заводь. Внезапно ей захотелось сбежать, пересечь горную преграду и взглянуть на открытое и чистое море, которое виделось сверху. В ней пробудилась страстная жажда свободы, неистовое желание восстать против новой жизни, которую ей словно навязывала судьба. И огненной стрелой воспоминание пронзило ей душу…

- Айме, жизнь моя! Что случилось? Что с тобой?

- А? Что? Ренато, ты…

- Ты не ждала меня? Я испугал тебя?

- Я не ждала тебя. Но с чего ты решил, что испугал меня? – возразила Айме, взяв себя в руки.

- Да так, жизнь моя, но у тебя странное лицо. Поэтому я и спросил. О чем ты размышляла? Ты казалась печальной, а по выражению твоих глаз можно подумать, что твои мысли бродят где-то далеко. И знаешь, что я вдруг почувствовал? Ревность…

- Ну ты и безумец, Ренато! Ревность к кому? – опровергла Айме, пытаясь выглядеть веселой.

- Не знаю, и надеюсь никогда не узнать. Думаю, это окажется для меня самым ужасным мучением. Рядом друг с другом, как живем мы, достаточно увидеть твой потерянный взгляд, нахмуренные брови, чтобы пожелать узнать, как далеко улетели твои мысли.

- А куда они должны улететь, мой тиран? Часы ожидания кажутся вечными, когда ты оставляешь меня одну. Где ты был? Почему проводишь так много времени Бог знает где?

- Вы с Богом оба знаете. Сегодня я проехал через ущелье, чтобы побывать на землях с иной стороны, где находятся плантация и сахарный завод.

- Да, я услышала, как донья София упомянула об этом. По-моему, это больше дело Баутисты. Ведь так зовут вашего главного управляющего?

- Да, разумеется. Его зовут Баутиста. Но кое с чем я не согласен.

- Твоя мать сказала, что это приносит прибыль.

- Может быть. Но условия для этих несчастных неподходящие. Они спят в тесноте, в бараках без света и воздуха, работают с шести до шести с получасовым перерывом на еду, в таком изнурительном климате. Понимаешь? Есть даже несколько больных. И они не изолированы от остальных. Нужно построить новые жилища, канализовать ручей. Я тебе не наскучил?

- Нет, – ответила Айме безразлично. – Но я полагала, в эти дни ты исполнишь обещанное. Уже начались ремонтные работы в доме в Сен-Пьере?

- Времени пока не хватило, но дом в Сен-Пьере отремонтируют.

- Когда? Он не будет готов к нашему медовому месяцу.

- Будет не только медовый месяц, Айме, будет много лет счастья. Вот увидишь. Нельзя пренебрегать мамой, которая приказала для нас отремонтировать левое крыло здания. Тебе не нравится эта часть?

- Да, само собой. В нем хорошо отдыхать за городом. Но ты обещал, что мы будем жить в Сен-Пьере. Или забыл?

- Я все помню, Айме, и мы еще поговорим об этом. А пока с твоего позволения я схожу поздороваюсь с мамой. Затем переговорю с Баутистой. Срочно надо решать вопрос с больными. Я бы хотел об этом поговорить с тобой, Айме.

- Нет, Бога ради. Только этого не хватало. Но для этого тебе подойдет Моника; вон она идет. Ей ты можешь описать все заболевания рубщиков тростника. Ей хватит терпения. А у меня его нет, признаюсь тебе. Когда вы закончите, выпьем вместе чашку чая.

- Айме… – упрекнул Ренато, удивленный беззаботностью невесты.

- До скорого, – попрощалась Айме. И приблизившись к сестре, сказала: – Моника, Ренато желает с тобой поговорить.

- Ты что-то хотел, Ренато? – спросила Моника.

- Как считает твоя сестра, я хочу злоупотребить твоим терпением. Я пытался поговорить об эпидемии в долине Чико, где находится сахарный завод и новые плантации, но она не захотела слушать. Ее раздражают больные, это естественно. Поэтому, эта прекрасная капризная куколка, немного издеваясь над нами, отправила меня докучать тебе, когда заметила тебя.

- Ну если я могу тебе помочь, Ренато, то я тебя слушаю. Меня это не раздражает. Наоборот…

- Я знаю, ты добра и выслушаешь меня; а вот Айме не захотела…

- Мы разные. Кроме того, она думает только о предстоящей свадьбе, тебе не кажется это естественным?

- Да, совершенно естественно. Я поступил нетактично, пытаясь затронуть эту тему, но признаюсь тебе, в этих делах я чувствую себя одиночкой. Моя мать не разделяет мои идеи, она слепа в отношении Баутисты и поддерживает все его старания.

- Но ведь ты единственный хозяин, значит должен здесь всем распоряжаться.

- Я так и поступаю, хотя предпочитаю пока не применять силу, дабы не расстраивать мать. Я подумал о другом управляющем для усадьбы, вернее, разделить эту работу между двумя людьми. Делать отчеты и подсчитывать фрахтовые расходы, решать юридические вопросов может доктор Ноэль, человек в высшей степени порядочный, умный и добрый. А для нахождения на полях вместе с работниками мне нужен молодой, сильный и решительный, но свободомыслящий, который относится с великодушием к трудящимся и сочувствует страдающим.

- И у тебя уже есть такой кандидат?

- Есть один, но мне нужно завоевать его. Речь идет о друге детства, который вырос суровым, непокорным, как дикий кот. Маловероятно, что он согласится. Я займусь этим позже.

- Ты говорил, у тебя срочное дело.

- Да, больные. Подозреваю, что санитарные условия, в которых они живут и работают – хуже некуда. Среди рубщиков тростника и работников сахарного завода вспыхнула какая-то эпидемия. Я хочу хотя бы отгородить их от остальных, оказать медицинскую помощь. Короче, не знаю, не знаю. Я думал заняться этим после свадьбы, но боюсь, болезнь слишком распространяется.

- Хочешь, чтобы я занялась этим? Где это?

- Мне кажется, это слишком тяжело для тебя, ведь место находится за три лиги, а дожди размыли дороги. Вряд ли повозке под силу туда добраться. Мне пришлось ехать на лошади.

- Ну и я могу поехать на лошади. Пожалуйста, подготовишь одну для меня?

- Я подготовлю лошадь, слугу и письменный приказ, чтобы тебе подчинялись во всем, – весело поддержал Ренато. – Какая же ты хорошая, Моника! Как я тебе благодарен!

Он сжал ей руки и удалился быстрым веселым шагом, а Моника криво улыбнулась, смакуя горечь мучения, и вонзая занозу еще глубже зашептала:

- Он проведет весь день рядом с ней. Потратит на нее все время, одарит любовью и поцелуями. Так и случится. А как же этого я хочу!

19.

Побледнев от волнения и непереносимого запаха, Моника остановилась перед проемом огромного и зловонного барака. Она не верила глазам – рядом прекрасный пейзаж, а тут такая грязная обстановка жалкого жилица. Возможно, маленькая долина, которую называли долиной Чико, радовала глаз светлой красотой, чем глубокая и ароматная долина Кампо Реаль. На одной стороне теснились, кедры, леса красного дерева и алоэ; с другой – зеленая шаль тростника внезапно заканчивалась там, где срезанный берег погружался в голубое море. Впереди лихорадочно работал маленький сахарный завод с кирпичными стенами и дымящимися трубами, благодаря которому золотые монеты со звоном падали в полные сундуки Д'Отремон.

Моника с трудом перешагнула порог: плохо скрепленные пальмовые ветви представляли собой потолок и стены; земляной пол; нескольких ящиков и грубых скамеек составляли всю мебель. На столбах висели драные грязные гамаки; на заляпанных циновках лежали больные работники, подобно зверям: в этот ад не проникало ни света, ни воздуха, отсутствовал даже кувшин свежей воды, не говоря о человеческой жалости.

- Сеньорита, куда вы идете? Выходите, выходите, иначе задохнетесь. Человеку такое выдерживать не под силу.