Крейсера

нька Разин перебил всех матросов, а сам корабль спалил. Квинтэссенция такова: русские монархи всегда' пеклись о создании флота, тогда как отсталый русский народ флота не жаловал и спасался от морей на суше...

28 мая отряд снимался с якорей. Перед походом Скрыдлов собрал у себя капитанов 1-го ранга, командовавших уходящими крейсерами. Перед ним предстали: с "Громобоя" - Николай Дмитриевич Дабич, с "России" - Андрей Порфирьевич Андреев, с "Рюрика" - Евгений Александрович Трусов. Люди опытные, серьезные, неглупые, хорошо знающие себе цену.

- Теперь, только теперь, - сказал им Скрыдлов, - я могу сообщить вам, что вы идете в самое паршивое место на свете - к острову Цусима, а Камимура отвел свои крейсера к Эллиоту в Желтое море, дабы укрепить эскадру адмирала Того...

В дислокации японского флота Скрыдлов ошибался. Но зато он верно сказал, что из Симоносеки или из Сасебо скоро выйдут японские корабли, везущие тяжелые осадные пушки для разгрома фортов Порт-Артура, возможна транспортировка гвардии японского императора в районы Квантуна.

- Желаю успеха. Отчеты о своих боевых действиях в конце операции сдадите в военно-морской отдел штаба.

- Кому? Вам?

- Не мне, а Николаю Лаврентьевичу Кладо.

- Зачем? - хором спросили командиры крейсеров.

- Для редактирования, - понуро отвечал Скрыдлов.

Слова, слова, слова... Теперь неважно, кто вас пишет, а важно, кто станет их редактировать. Якоря были выбраны.

* * *

Встречная волна вскидывала "Рюрик" на свой гребень и опускала мягко, как на хороших рессорах. Цель набега, уже рассекреченная, волновала людей в экипажах:

- Идем в самое поганое место - к Цусиме...

Никто еще не предвидел будущей трагедии русского народа, связанной с именем этого острова, но все понимали, что Цусима - эпицентр морской стратегии Того, мимо этого острова незримые нити коммуникаций тянутся от вражеской метрополии, и Япония, как хороший насос, качает и качает Через проливы Цусимы свои силы и технику - фронту! Машины русских крейсеров ритмично выстукивали под настилами палуб.

Панафидин отстаивал ходовую вахту на мостике.

- Ну как? - спросил его Хлодовский. - Надеюсь, не раскаиваетесь в том, что попали на "Рюрик"?

- Напротив, Николай Николаевич, я счастлив.

- Мне, поверьте, слышать это приятно...

Встречный ветер раздувал его пушкинские бакенбарды.

Крейсера шли на хорошей скорости и днем 1 июня миновали мрачный и нелюдимый Дажелет. В кубриках заводили граммофоны; кочегары слушали, как "две Акульки в люльке качаются", в палубах комендоров надрывно пела несравненная Варя Панина:

Я до утра тэбя ожидала,

Когда же звэздный свэт помэрк,

Я поняла...

В кают-компании накрывали столы к обеду. Плазовский сказал:

- Идя к Цусиме, всегда противно думать о смерти.

- А почему так? - с вызовом спросил Юрий Маркович, повернувшись к лейтенанту Иванову 13-му. - Тринадцатый, выскажите непредвзятое мнение о геройской смерти.

- С восторгом, - отвечал тот, раскладывая на