Крейсера

до-Мару" напоминала сцену в бедламе: там все перепуталось - и люди, и шлюпочные тали, и только военных не было видно. Трусов сказал, что Комаку останется в плену, а переводчика он отпустит.

- Мичманов Плазовского и Панафидина прошу отправиться на "Садо-Мару", дабы навести там порядок... Господин Комаку, из иллюминаторов вашего корабля вылетают разорванные бумаги?

- Я этого не наблюдаю, - ответил Комаку...

Поведение крейсера "Цусима", блуждавшего неподалеку, становилось уже подозрительным, от его антенн пучками отлетали искры радиотелеграфа, насыщая эфир призывными сигналами. Следовало торопиться, об этом напоминал и Безобразов...

Два мичмана, два кузена, спрыгнули в катер!

* * *

Крейсера уже подбирали с воды некомбатантов, а палуба "Садо-Мару" вдруг стала наполняться японскими солдатами. Многие были пьяные - они шатались. С каким-то злорадством они глядели с высоты борта на подходящий катер, в котором всего-то два офицера и восемь матросов, сжимающих в кулаках жалкие револьверы. Хотя на талях еще висели шлюпки, но никто из пьяных комбатантов не желал ими воспользоваться для своего спасения. На "Садо-Мару" находилось около 1500 солдат, лошади, понтонный парк и, кажется, осадный. "Офицеры, - писал очевидец, - были все поголовно пьяны, они покуривали сигары, разгуливая по спардеку, и категорически отказались перейти к нам" (то есть на русские корабли).

Восемь матросов молчали, предчуя недоброе, а между кузенами возник диалог, который можно простить им:

- Укокошат! Их страшно много, и ты смотри, сколько здесь пьяных... Не повернуть ли, пока не поздно?

- Успеется. Они не покинут своего корабля.

- Ты думаешь?

- Уверен. Они хоть и пьяные, но понимают, что отсюда до Сасебо - раз плюнуть, и, конечно, с минуты на минуту может прийти на выручку сам Камимура... если он в Озаки.

- Так что же нам делать?

- Подняться на палубу "Садо-Мару".

- Нас же там разорвут...

Все же поднялись! Никогда еще Панафидину не приходилось видеть столько пустых бутылок, которые грудами перекатывались в проходах. Мичмана просили японцев покинуть корабль.

- Ради собственного спасения! - призывали они.

В ответ - смех, почти издевательский, и этот смех подтвердил подозрения в том, что японцы на "Садо-Мару" сдаваться не расположены. На катер сошли все пассажиры, за ними прошагал и английский капитан корабля. Его окликнули:

- Где документы? Или их уничтожили?

- Я, - отвечал наемник, - служу пароходной компании "Ниппон Юсен-Кайся" и в военных делах ничего не знаю, кроме своего курса, на котором ваши крейсера меня задержали.

- Уточните курс, - потребовал Панафидин.

- Не вижу причин скрывать его... мы шли на Квантун! Эти войска готовились для высадки в бухте Энтоу. Остальное можете спросить у японского полковника... вон этого!

Из рапорта Плазовского: "Мне предъявили в дымину пьяного японца, бумаг (он) давать не хотел, но вскоре его помощник, японец, вызвался достать бумаги..." Английский механик вмешался