Крейсера

Любовь к музыке передалась ему от матери, державшей в Петербурге музыкальный салон, в котором часто бывал Николенька Римский-Корсаков... тогда еще мичман! Под музыку хорошо думалось. Скрыдлов, да, понимал значение коммуникаций, он знал их уязвимость, размышляя - что делать?

К сожалению, многое зависело и от Витгефта...

* * *

Витгефт еще не понимал, что ему делать, и, как все бестолковые начальники, созывал совещание за совещанием, чтобы его личная ответственность растворилась в коллегиальной, когда виноватых днем с огнем не сыщешь... Начинался сезон муссонных дождей, забушевали тропические ливни с такими грозами, что сами собой взрывались фугасы. Витгефт совещался с генералами, а генералы призывали адмирала отдать им все то, чего сами не имели. Эскадра разоружалась. С кораблей исчезали орудия, прожекторы, пулеметы," устанавливаемые на берегу. В экипажах роптали, а Вильгельм Карлович лишь разводил руками:

- Видит бог, я ни при чем. Таково коллегиальное решение. С этим вопросом вы лучше обращайтесь к Стесселю.

Стессель относился к флоту почти враждебно, как педант к учености, которой сам он постичь не в силах. На все упреки в разоружении кораблей Стессель отвечал с пафосом:

- Стыдно, господа, стыдно! Рано вы забыли исторические уроки славной севастопольской обороны, когда адмиралы Нахимов с Корниловым геройски сражались на берегу...

Кинчжоу - самое узкое место Квантунского полуострова, это ключ к Порт-Артуру. 13 мая "ключ" сдали японцам. Витгефт никак не ожидал этого, отписывая наместнику: "Я не считаю себя вправе входить в оценку действий командующего сухопутными силами (Куропаткина), тем не менее никто не ожидал столь быстрого оставления им Кинчжоуской позиции..." На следующий день Алексеев приказом за No 1753 предостерег Витгефта: "Воздержитесь от передачи пушек с кораблей на берег ввиду скорой, готовности судов (после ремонта)... флоту надобно, защищая крепость, готовиться к последней крайности - выйти в море для решающей битвы". Об этом же говорили на эскадре, уже истерзав себя надеждами, с трагическим оттенком:

- Ну хорошо! Пусть эскадра погибнет в честном морском бою, пусть. Но крейсера-то, крейсера... Даже если "Новик" с "Баяном" и "Аскольдом" проскочат во Владивосток - и то пользы от них будет там больше, нежели в этой лоханке.

Рядовые воины флота и армии, вовлеченные в общую бойню, еще верили, что Куропаткин их выручит, не догадываясь, что они уже преданы на умирание. Куропаткин, вооруженный "трезвым взглядом на вещи", сдавал одну позицию за другой.

- Главное на войне - вовремя отступить, - утверждал он. - И не бойтесь неудач: они только укрепляют нашу армию...

Дальний, щегольской город-парк, стоивший русской казне немалых денег, еще на что-то надеялся; в садах распускались диковинные цветы, вывезенные с мыса Доброй Надежды, на лужайках дремотно нежились бенгальские и уссурийские тигры. Куропаткин сдал Дальний без боя - вместе с исправными доками и работающей электростанцией. Японцы, овладев Дальним,