Крейсера

собой два миноносца - No 205 и No 206. Пройдя через Босфор, остановились у мыса Скрыплева. Только здесь, вдали от чужих и недобрых глаз, Карл Петрович объяснил суть дела:

- Идем в боевой поход. Господа офицеры, распорядитесь принять с портовых катеров запас провианта на десять суток. "Рюрику" предстоит вернуться обратно и ждать нас на "бочке". Со мною идут только быстроходные крейсера... Задача: сделать все возможное, чтобы помешать японским генералам перебрасывать войска из метрополии к фронту.

Опять моряцкая жизнь! Миноносцы валяло так, что с крейсеров на них было жутко смотреть:

- На "собачках" и житуха собачья. Не то что у нас...

Во время утренней молитвы "Богатырь" сыграл тревогу. Панафидин был вызван в рубку, где телеграфисты улавливали переговоры японцев. Из эфира им удалось выудить одну неразборчивую фразу, при этом Стемман еще и наорал на мичмана:

- Слушайте! Вы же, черт побери, студент у нас... Неужели такой ерунды не можете перетолмачить на русский?

Панафидин все же справился с японской фразой: "Густой туман мешает моему продвижению..." Это был острейший момент, когда Камимура прошел на контркурсе рядом с русскими крейсерами, не заметив их (как не заметили японцев и русские). Проклиная туман, Камимура отвернул обратно - на Гензан, где стоял готовый к отправке войсковой транспорт "Кинсю-Мару"...

12 апреля три крейсера и два миноносца двигались под проливным дождем. Пахло весной, матросы оглядывали берега:

- Гляди-ка, у корейцев уже и травка зеленая...

Иессен свистом сирены подозвал к "России" миноносец No 206, на котором шел молодой кавторанг Виноградский:

- Илья Александрыч! Осмотрите Гензан... топите там все под японским флагом. Но помните, что в городе существует европейский сеттльмент, будьте осторожны. Будем вас ждать...

Часа через два миноносцы, жарко дышащие кожухами перегретых машин, возвратились, Виноградский доложил:

- Камимура был, но ушел. Нами потоплен японский пароход "Гойо-Мару" с грузом. Команда бежала на берег. Остальные корабли подняли нейтральные флаги, а кое-где виделись и флаги Америки... Ну их к бесу! Влепи такому в бок мину, так потом нашим дипломатам будет вовек не отлаяться от протестов...

На миноносцах в котлах перегорели трубки, Иессен, дав им угля, отпустил их во Владивосток. Три крейсера ("Россия", "Громобой" и "Богатырь") пошли дальше в заштилевшем море, уже сбросившем с себя одеяло тумана. Ближе к вечеру встретили пароход "Хагинура-Мару", сняли с него японцев и корейцев, а пароход затопили. Отбрасывая форштевнями встречную волну, крейсера двигались дальше. Радиосвязь фирмы "Дюкретэ" работала на 24 мили, но ее хватало, чтобы корабли могли переговариваться между собою. Иессен указал новый курс, ведущий к Сангарскому проливу... Стемман не одобрил это решение:

- Карлу Петровичу не терпится сунуть палец между дверей. Чего доброго, он пожелает обстрелять и Хакодате.

- А хорошо бы, - отозвался Панафидин. - Надо же как-то рассчитаться за обстрел Владивостока...