Крейсера

ак за что? - взбеленился барон. - Не нас ли, господа, еще с корпуса учили: сам погибай, а товарища выручай.

Старший минер крейсера, Николай Исхакович Зенилов, имел предками казанских или касимовских татар. В скромном чине лейтенанта он пользовался большим уважением.

- Позвольте, - сказал Зенилов, - но это правило суворовское: оно не относится к флоту, где свои порядки...

Все сомнения рассеялись, когда во Владивостоке стало известно мнение вице-адмирала Макарова: реабилитируя честь кавторанга Боссе, он полностью оправдал его поступок:

- Федор Эмильевич был абсолютно прав, когда покинул "Стерегущего", спасая для флота своего "Решительного"...

Об этом же он и писал. "Повернуть ему (Боссе) на выручку - значило погубить вместо одного миноносца два... Если даже "Решительный" повернул бы на помощь "Стерегущему", он не смог бы его выручить, ибо неприятель... был в ЧЕТЫРЕ РАЗА сильнее двух миноносцев, выручить "Стерегущий" было невозможно!" - докладывал Макаров наместнику.

Утром 3 марта в отряд крейсеров Владивостока прибыл новый ее начальник, контр-адмирал Карл Петрович Иессен, и подтвердил правильность поступка Боссе:

- Степан Осипович даже наградил команду "Решительного", и это должно послужить всем нам уроком на будущее. С точки зрения общечеловеческой морали "Решительный" совершил по отношению к "Стерегущему" непростительную подлость. Но оставим мораль в покое! С точки зрения извечных законов морского боя командир "Решительного" выбрал из тактики тот вариант, какой надо признать самым благоразумным... Не будем винить Боссе! Несчастный человек. Контузия в голову. Ничего не слышит...

Этот случай с гибелью "Стерегущего" впоследствии сыграл очень важную роль в тех документальных событиях, которые я и описываю здесь, читатель! Чтобы ты знал...

* * *

Макарову (с его громадным авторитетом) удавалось ладить с наместником, но приходилось учитывать всевозрастающее влияние Куропаткина, который имел право ему приказывать.

- Он больше других виноват в этой войне, - говорил Макаров. - Мне доводилось читывать его доклады после визита в Японию. Куропаткин заверял правительство, что японцы едва дышат, сытые одной килечкой на день, их армия - дерьмо, а Порт-Артур неприступен вроде Карфагена. Боюсь, как бы эта наигранная бодрость министра не отрыгнулась для России бедой...

"Куро" по-японски "черный", "патки" - "голубь", а "ки" - "дерево". Японская пресса потешалась, рисуя черного голубя (Куропаткина), который запутался в листве черного дерева (Куроки). Маршал Тамемото Куроки, поддержанный флотом Того, первым высадил свои дивизии в Корее, форсировав реку Ялу, он в середине апреля одержал победу при Тюренчене. Этим сражением Куроки открыл для Японии дороги в Маньчжурию и в сторону Квантунского полуострова, в конце которого горячечно пульсировал Порт-Артур, главный нерв этой войны... Бездарное управление русской армией сказывалось и на делах нашего флота. Сдавая японцам одну позицию за другой, Куропаткин тем самым удушал Порт-Артур