Крейсера

сть Сахалина уступалась японцам, а Витте, сделавший японцам эту уступку в переговорах, получал титул графа. Ну что ж! Был князь Потемкин-Таврический, был Суворов-Рымникский, был князь Кутузов-Смоленский, теперь русский народ осчастливили явлениями "графа Полусахалинского".

- Мне смешно, - без смеха сказал мичман.

Перед матросом-калекою, служителем библиотеки, Панафидин выбросил на поднос рубль.

- Спасибо, ваше благородье. - Матрос поклонился ему. - Кормиться-то надоть...

Мичман проследовал в ресторан и в дверях ресторана, почти нос к носу, столкнулся с Игорем Житецким, который обдал его запахом лоригана, а идеальный пробор в прическе Житецкого лоснился от превосходного бриллиантина.

Друг гардемаринской юности широко распахнул объятия:

- О, Сережа! Милый ты мой, как я рад... Панафидин даже отступил назад - в удивлении:

- Ты? А я ведь, Игорь, искал тебя.

- Где?

- По всей Японии, среди пленных с эскадры адмирала Рожественского. Но не нашел... Кладо тоже не обнаружился.

- А меня на эскадре и не было, - спокойно ответил Житецкий. - Неужели я такой дурак, чтобы влезать в эту авантюру? Николай Лаврентьевич тоже не верил в успех Зиновия.

- Но ехали-то вы на эскадру Рожественского.

- Мало ли что! Важно было уехать... Что мне здесь в этой дыре? А в Питере жизнь бьет ключом. Такие перспективы... захватывающие! Именно теперь, когда от флота остались разбитые черепки, кому, как не нам, молодежи, делать карьеру? Ведь уже ясно: старики опростоволосились при Цусиме, на смену этим архивным дуракам приходит новое поколение... такие, как мы!

Только сейчас Панафидин заметил на плечах Житецкого эполеты лейтенанта, а на груди приятеля, подле Станислава, посверкивал эмалью и орден Владимира (правда, без мечей).

Стукнув ногтем по ордену, спросил:

- За что?

Житецкий прикинулся наивным юношей:

- Даром не дают. Делали для победы все, что могли. Не всем же стрелять из пушек... Ну, ладно. Об этом потом. Ты сюда? - Он показал в зал ресторана. - Тогда мы еще увидимся...

Панафидин засел в углу ресторана перед бутылкой коньяку. Старая обида ворочалась в душе, почти физически ощутимая. Конечно, зависть ни к чему, но... "Уже лейтенант!"

- Ладно, - сказал он себе, залпом выпивая две рюмки подряд. - Черт с ними со всеми. Поныряю на подлодках с полгодика и заслужу эполеты лейтенанта... честно!

Вернулся в ресторан Житецкий и, проходя мимо, с дружеской лаской обнял его за плечи:

- А чего ты в углу? Пойдем за наш столик. У меня там своя компания. Собрались люди полезные... для тебя тоже.

Панафидин до краев наполнил третью рюмку.

- Игорь, ради чего ты вернулся во Владивосток?

- А ты не догадываешься, дружище?

- Признаться, нет.

- Я приехал свататься к Вие Францевне. Можешь считать, что приглашение на нашу свадьбу тобою уже получено... Коньяк глухо шумел в голове мичмана.

- Поздравляю... приданое богатое, не правда ли?

На лице Житецкого отразилась гримаса отвращения:

- Дело не