Крейсера

жаль вас... очень, - повторил Стемман, злорадствуя. - Вы напоминаете сейчас мужа, который, разведясь с женою, снова молит ее о прошлой любви. Будь вы разумнее, вы у меня стали бы теперь лейтенантом. И наверное, играли бы по вечерам на виолончели в доме господина Парчевского...

Панафидина даже передернуло от оскорбления.

- Позвольте откланяться? - поднялся мичман.

- Не смею задерживать... хе-хе-хе!

* * *

Нехорошие мысли одолевали мичмана после визита в доки. Консул в Шанхае, точильщик карандашей в штабе, наконец, язвительный Стемман - никто не сказал ему даже спасибо за все, что пришлось ему претерпеть, и, кажется, его побеги из плена готовы поставить не в заслугу, а в вину ему, будто он нарушил требования устава. Не зная, куда уйти от самого себя, Панафидин заглянул в нотный магазин братьев Сенкевичей, которые улыбались мичману через стекло витрины.

- Не желаете ли посмотреть у нас кое-что новенькое? Вот Скрябина прислали из Москвы, вот и Рахманинов... Все самое последнее. Отличные издания - фирмы Юргенсонов.

Панафидин небрежно перелистал ноты:

- Спасибо. Но я осиротел... увы, это так.

Стало еще гаже. Подумалось - не лечь ли в госпиталь да от чего-нибудь полечиться? Медицина штука такая: ляжешь на больничную койку, и болезни сразу найдутся. Погруженный в такие невеселые мысли, Панафидин вышел на звуки воинственного марша, доносившегося из зелени Адмиральского сада. В кафе он уселся под зонтиком. Как и в прошлый раз, заказал для себя кофе глясе. Было ему неуютно, неприкаянно, одиноко. Рассеянно обозревая публику, мичман вдруг вскочил, едва не обрушив коленями хилый столик...

Да! Как и в прошлый раз, она была здесь.

Женщина ослепительной красоты в одиночестве пила лимонад.

Но теперь-то он знал ее имя. Наконец он имел на нее мужские права... Панафидин решительно подошел к ней:

- Дженни! Какое счастье, что я снова вас встретил. Нет слов, чтобы выразить все те сложные чувства, которые вы сумели внушить" мне...

Красавица, не дослушав, стала громко кричать:

- Миша... Миша! Скорее сюда... ну где же ты?

К ним уже подходил солидный кавторанг в белом мундире и белых брюках, в штиблетах из белой кожи.

- В чем дело, моя прелесть? - спросил он, картавя.

- Стоило тебе отойти, и вот этот мичман... вдруг делает мне какие-то странные намеки. Будто я... о ужас!

Кавторанг пощипывал бородку стиля "де-катр".

- Объяснитесь. Или вы знакомы с Зинаидой Ивановной?

Панафидин и сам не знал, что тут можно объяснить:

- Видите ли, я недавно из Осаки плыл в Шанхай... конечно, без билета. Но в первом классе французского парохода "Прованс". Вряд ли ошибаюсь! Возможно ли такое совпадение?

- Какой Шанхай? - возмутился кавторанг. - Какое совпадение? Золотко мое, когда ты успела побывать в Шанхае?

Красавица даже обиделась:

- Да что я... сумасшедшая? Никогда не была в Шанхае и никогда не буду. Что мне там делать?

Панафидин в полном изумлении поклонился ей:

- Простите, тогда я ничего