Крейсера

думали мы еще с вами вчера,

Что нынче умрем под волнами.

Не скажет ни камень, ни крест, где лежим

В защиту мы русского флага...

* * *

"Громобою" досталось крепко! Даже писать страшно-Сначала рвануло на фок-мачте площадку фор-марса, где сидели мичман Татаринов и 12 матросов. Со страшной высоты мостик крейсера осыпало кусками человечины, к ногам Дабича упало плечо с эполетом мичмана. В бою разорвало святыню корабля - его кормовой флаг, от часового осталась лишь нижняя половина тела; флаг заменили новым, и до конца боя часовые менялись на посту, заведомо зная, что больше трех минут им у флага не выстоять - все равно укокошат...

- Держаться! - слышались призывы, одинаковые что возле орудий, что подле котельных жаровень. - Братишки, не посрамим чести русского матроса... Бей Кикимору! Лупи Карамору!

Смерть уродовала всех подряд, не разбирая чинов и титулов. На корме "Громобоя" полегло сразу полсотни матросов и офицеров - труп на трупе. Людей разрывало в куски, они сгорали заживо в нижних отсеках, обваривались паром и кипятком, но сила духа оставалась прежней - победоносной. Капитан 1-го ранга Николай Дмитриевич Дабич держался молодецки. Пучки острых осколков врезались под "гриб" боевой рубки, два осколка поразили командира - в бок и в голову. Его утащили вниз, едва живого. Дабича замещал старший офицер кавторанг Виноградский. Минут через двадцать сигнальщики замечают:

- Бежит как настеганный... Носа не видать!

Дабич с головой, замотанной бинтами, взбежал на мостик:

- Ну, слава богу, я снова на месте...

Вторичным взрывом подле него убило пять человек, и его вторично отнесли в каюту. Виноградский продолжал вести крейсер. Не прошло и получаса, как - глядь! - Дабич ползет по трапу на мостик - на четвереньках.

- Николай Дмитрич! - даже обиделся Виноградский. - Или не доверяете мне? Вас же отвели в каюту, лежали бы...

Семнадцать ранений подряд выпустили из Дабича всю кровь, но свой офицерский долг он исполнил до конца.

- Не сердитесь, голубчик, - отвечал Дабич. - Нет у меня каюты. Разнесло ее вдребезги. Вот я и решил, что лучше мостика нет места на свете...

Из интервью Н. Д. Дабича для газет: "Вы не можете представить, как во время боя притупляются нервы. Сама природа, кажется, заботится о том, чтобы все это человек перенес. Смотришь на палубу: валяются руки, ноги, черепа без глаз, без покровов, словно в анатомическом театре, и проходишь мимо почти равно-душно, потому что весь горишь единым желанием - победы! Мне пришлось остаться на ногах до последней минуты".

Уже никто на "Громобое" не боялся смерти, и потому, когда умирающий лейтенант Болотников начал кричать: "Я жить хочу! Спасите меня!" - это произвело на всех потрясающее впечатление, ибо о жизни никто не думал.

Время 06.38. Русский флагман снова геройски развернул крейсера на защиту погибавшего собрата "Рюрика".

* * *

Началась самая убийственная фаза боя - невыгодная для нас и очень выгодная для японцев. "Россия" и "Громобой" на