Крейсера

рассвета. Было 4 часа 15 минут, когда Камимуру вызвали на мостик.

- В чем дело? - недовольно спросил адмирал.

- В море блеснул огонь... как вспышка спички!

Это могли открыть рубочную дверь неизвестного корабля; это корейский рыбак мог взмахнуть фонарем; это, наконец, могло просто показаться утомленным сигнальщикам. Камимура откровенно зевнул. Ради приличия он решил побыть на мостике еще минут двадцать, после чего хотел спуститься обратно в салон - к своей подушке, набитой чайными листьями.

- На южных румбах - три тени! - последовал доклад.

Громадные цейсовские бинокли разом вскинулись на мостиках "Идзумо". Три тени постепенно оформились в четкие силуэты русских крейсеров, и сомнений уже не оставалось:

- "Россия"... "Громобой"... концевым - "Рюрик"!

"Невидимки" разом обрели зримую сущность.

- Не стоит мешать им, - сказал Камимура, - пусть они отбегут еще дальше к югу, а мы тем временем захлопнем ворота, ведущие к Владивостоку... Можно прибавить оборотов.

Вода с тихим ропотом расступалась перед "Идзумо".

* * *

Участник этих событий вспоминал: "К вечеру мы все по обыкновению собирались на юте, пели песни, дурачились и смеялись... Не разошлись ли мы с артурцами, до сих пор их не встретив? Строим планы, какие лихие походы будем делать вместе с крейсерами Артурской эскадры..."

Настроение было хорошее. Скорость приличная.

- Для меня, - говорил каперанг Трусов, - эта операция дорога еще и по отцовским чувствам. Я встречаю не только Артурскую эскадру, но увижу и сына - мичмана с "Пересвета". Что я скажу жене и дочери, если встреча не состоится?

Заступающие на ночную вахту растаскивали к пушкам и приборам чайники, сухари с колбасой. Хлодовский велел разнести по всем постам содовую и сельтерскую воду:

- Мало ли что... Дни жаркие, пить захочется...

Ночью крейсера вышли на параллель Фузана (в Корее) и Хиросимы (в Японии). Здесь они развернулись к весту, выжидая подхода артурцев из Желтого моря. Было четыре с половиной часа, когда резкий свист воздуха в переговорной трубе разбудил Иессена, адмирал приник ухом к медному амбушюру.

- Прошу наверх, - сказал ему Андреев.

- А что там?

- Мы сейчас проскочили мимо каких-то кораблей... еще темно, и было трудно разобраться - каких?

- Сколько до Фузана?

- До берегов Кореи миль сорок, не больше.

- Добро. Сейчас поднимусь...

Горизонт оставался еще непроницаем. Иессен, зевнув в перчатку, с неприязнью смотрел, как Андрей Порфирьевич Андреев, уже нервничая, скрупулезно отмеряет себе из пузырька 15 капель валерьянки. Наконец, это даже смешно:

- Да плесните на глазок. К чему эта математика?

- Нельзя. Медицина - наука точная. Надо пятнадцать... При этом один сигнальщик подтолкнул другого:

- Псих-то наш... все о здоровье печется.

- Нашел время. Хлобыстнул бы всю банку сразу - и за борт! Чего там напрасно мучиться...

Двигаясь в предрассветном пространстве, крейсера легко несли на себе кольчугу броневых покрытий, плутонги