Крейсера

и командир красными от соли глазами, чуть не плача, смотрел, как растворяются дымы русских крейсеров, уходящих дальше и дальше - в неизбежное, в роковое...

С большим трудом он вернул миноносец во Владивосток. Его шатало от усталости, рука с трудом вскинулась к фуражке:

- Крейсера ушли... я видел только их дымы!

Скрыдлов, отвратясь от карт, обратился к иконе:

- Господи, простишь ли? Вечная им память...

* * *

Японские женщины, повязав головы синими полотенцами, унылой вереницей тянулись по сходням на крейсера, неся на согбенных спинах мешки с британским кардифом. Они работали молча, без песен и смеха, только слышалось их учащенное дыхание, а под шаткими сходнями, соединявшими берег с палубами, качалась сизая вода, поверх которой плавали арбузные корки и рыжие комки раздавленной хурмы. Это были женщины, одинокие или вдовы, судьба которых еще с юности колебалась, как и эти сходни, между фабричной каторгой или домом терпимости, а потому они не роптали на тяжесть мешков с углем, их почерневшие лица силились улыбаться...

Адмирал Камимура, глядя на них, с печалью стареющего мужчины думал о жене, которая в Токио навещала теперь пепелище родного дома, и, наверное, она подолгу плачет возле обгорелых вишен, посаженных ею в год их свадьбы... Вахтенный начальник флагманского "Идзумо" доложил адмиралу, что бункеровка крейсеров затягивается по вине этих нерях, которые не умеют двигаться по сходням бегом.

- Я сторонник найма китайских кули, - сказал он.

- Я тоже... Что сегодня на обед в экипажах?

- Бобовая похлебка с цыплятами и овощами.

- Надеюсь, котлы наших камбузов не вычерпаны до дна. Так покормите этих несчастных и дайте им рису сколько хотят.

Кто знает, может, средь них есть и матери наших доблестных матросов... Какие новости с моря? - спросил Камимура.

- Русские броненосцы снова укрылись в бассейнах Артура, кроме флагманского "Цесаревича", который интернирован немцами в китайском порту Кью-Чао. Он страшен. Но он жив...

В отличие от русского командования Камимура точно в срок был извещен о событиях в Желтом море. 29 июля Того указал ему взять четыре броненосных крейсера и легкий "Чихайя", чтобы сторожить возможный прорыв порт-артурских крейсеров к Владивостоку (имена их были известны: "Аскольд", "Диана" и "Новик"). В шесть часов вечера следующего дня Камимура получил свежую информацию с моря. "Аскольд" видели уже на траверзе Шанхая, "Диана" промчалась куда-то мимо Формозы, а "Новик" растворился в неизвестности. Того напомнил по радио, что сейчас следует ожидать выхода владивостокских крейсеров... Камимура принял решение:

- Передайте адмиралу Уриу, что ему надлежит крейсировать южнее Цусимы, а я беру самые лучшие крейсера для контроля за подходами к Цусиме со стороны северных румбов...

В ночь на 1 августа "Идзумо" выдерживал скорость в экономическом режиме котлов, дабы зря не расходовать запасы боевого кардифа. Где-то страшно далеко, словно в другом мире, горизонт обозначился сабельной полоской