Перекресток семи дорог (СИ)

- Ближе к телу, тьфу, делу…

- Вот именно что к телу…

- Белый, сзади тебя рубашка висит, не смирительная, но за неимением прокатит…

- Как там будят спящих красавиц? Ну, или красавцев, хм…

- Фил, может его теми штуковинами электрическими? У тебя жена врач, должен уметь обращаться.

- Помниться, у Пьера Шарло, или как его там… поцелуй вернул к жизни…

Что-то нависло над ним. О, черт… «Кос, я тебя тоже люблю… Но не до такой степени!»

- Держи уже этого Шарля Перро новоявленного!

- Уголовный Кодекс по тебе плачет...

Мелькающие перед глазами тени на фоне пыхтения возле обоих ушей уже начали порядком раздражать.

- Врагу не сдается наш гордый Варяг! – Под идущий фоном всего этого безобразия смех Ольги героически пропел Кос.

Раздавшийся шум ознаменовал победу одной из сторон и, судя по вновь нависшей над ним тени, совсем неочевидную.

- На что только не пойдешь ради друга…

- Отвали, Кос.

Тишина… Другого сравнения не найдешь – мертвая…

Еле слышный полушёпот-полухрип оказал, тем не менее, эффект разорвавшейся бомбы. Боясь поверить в реальность происходящего, замерев, они наблюдали, как дрогнули, разрывая последние оковы, веки. Покрытые корками от засыхающих ран губы приоткрылись, заставив их всех сглотнуть невесть откуда взявшийся комок в горле.

- Боже…

Смог. Получилось. Вернулся. Сквозь туман Пчелкин разглядел размытые очертания склонившегося над ним лица, хотел коснуться его, но сил поднять руку еще не было.

- Твою… мать… – Белов вытер проступившую на лбу испарину медицинской рубашкой, что сжимал в руках.

- Пчелистый! – Кос схватил его руку, которую Пчелкин безуспешно пытался протянуть в сторону смотрящей на него сквозь слезы Ольги.

Фил лишь молча шмыгал носом, как подкошенный, упав на стоявший у кровати стул.

Получилось. Но ведь он же обещал. А он привык сдерживать все данные ей обещания.

- Пчелка! – Кос, уже не сдерживаемый никем, снова бросился целоваться.

- Отвали… косматый…

Губы дрогнули в робкой улыбке, пересохшее горло слушалось с трудом. Космос же счастливо засмеялся, словно только что услышал слова, которых ждал, как минимум, всю жизнь.

- Господи… Витенька… – Ольга дрожащими руками обхватила его голову, наклонившись, коснулась его губ своими губами, тепло которых окончательно вернуло его в этот мир. Соленая влага, скатившись по щеке, подарила самый сладкий вкус, о каком только можно было мечтать.

- Ты уникум, ты это знаешь? – Улыбаясь, Тамара отложила стетоскоп и посмотрела на него.

- Догадывался. – Пчелкин улыбнулся уголками губ.

Голос уже лучше слушался его, а вот тело пока еще было окутано той тягучей тяжестью, преодолеть которую просто чтобы двинуть рукой или повернуть голову, стоило ему неимоверных усилий.

- Постарайся пока сильно не напрягаться. – Заметив это, сказала Тома, мягко сжимая его ладонь. – Постепенно силы вернутся. Просто нужно время.

- Все будет. – Ольга сидела рядом, не отпуская рук с его плеч, то и дело наклоняясь и целуя то его лицо, то губы, то волосы. – Если уж ты оттуда вернулся, то и с этим справимся.

- Конечно. – Тамара подняла голову на обнявшего ее за плечи Валеру, улыбнувшись ему, снова посмотрела на Витю и Ольгу. – Несколько дней интенсивных поддерживающих капельниц, физиотерапия, ЛФК. Зная тебя, через месяц-полтора будешь бегать пуще прежнего.

- Спасибо. – Улыбнувшись, Пчелкин посмотрел на Тамару, преодолевая слабость, медленно повернул голову, обводя взглядом всех. – Я… должен… вам…

Он понимал, что его тайна для присутствующих в этой палате таковой уже не является, но чувствовал потребность все же объяснить, что двигало им в далеком 91-ом и что стало причиной произошедшего в последние дни.

- Ты, – прервал его Белов, наклонившись, улыбаясь, сжал его руку, – должен сейчас думать о себе, чтобы, во-первых, скорее встать на ноги, во-вторых, проставиться за свои теперь уже два дня рождения…

- А в-третьих, – Кос принял у Белова эстафету и, непривычно осторожно взяв Пчелкина за руку, присел на стоящий у кровати стул, – мы еще должны надрать задницу некоему Степашке.

- Мы? – Немалым пока еще для него усилием сжав руку Космоса, переспросил Пчелкин.

- Мы. – Не терпящим возражений тоном повторил Фил. – Кто ж тебе теперь одному позволит свою задницу в дерьмо совать.

- Что за Степашка? – Заинтересованно поднял бровь Белов.

- Да есть тут один заяц трусливый… – Не сводя глаз с Пчелкина, по лицу которого было видно, что тот сразу понял, о ком идет речь, произнес Кос. – Предпочитает поручать другим руки марать, а сам все чистеньким надеется остаться. Но мы не мы, если он у нас собственной кровью не умоется.

- Кос… – Покачала головой Тамара, укоризненно посмотрев на Холмогорова.

- Прости, солнце, – спокойно выдержав переведённый уже на него взгляд Тамары, произнес Фил, – но такое, – он кивнул в сторону Пчелкина, – не прощается.

- Он должен ответить за то, что сделал с ним! – Не отпуская руки Пчелкина, вспомнив все увиденное в развалинах больницы, снова засверкал глазами Кос, повернувшись к Тамаре. – И это тот случай, когда даже я подставляю не вторую щеку…

- А, как сказал один человек, – кивнул, соглашаясь с друзьями, Белов, – чем признаться, удивил даже меня…

- Подставляю ногу. – Раздался голос от двери.

Подойдя к кровати, Введенский замер. Какое-то время они с Пчелкиным молча смотрели друг на друга. Космос поднялся, уступая ему стул. Присев, Введенский протянул руку, накрыв ею лежащую на кровати руку Пчелкина.

- Сынок… – Вдруг сказал он, не оглядываясь на замерших за его спиной друзей Вити, не смотря на вцепившуюся в него мёртвой хваткой Ольгу, вложив в это им, быть может, показавшееся странным словом все, что чувствовал сейчас: и благодарность, и высокую оценку выполненной работы, и радость от возвращения. Вдруг, засунув руку за пазуху, достал несколько сложенных листков и клал их перед Витей и Ольгой один за другим. – Это подписанные президентом приказы, которые вступят в силу, как только ты подпишешь их со своей стороны. Первый и единственный, который не требует твоей подписи, это Приказ о премировании и выделении в личное и безвозмездное пользование четырехкомнатной квартиры в твоем любимом Алтуфьево. Оля сказала, что оттуда ты никуда не уедешь. Не спорь, – заметив порыв Пчелкина, остановил его Введенский, – скоро она вам понадобится, если я правильно понял Олю.

- Позже… – Улыбнувшись, Ольга наклонилась и поцеловала удивленно посмотревшего на нее Пчелкина. Наблюдавший за ними в этот момент Белов почувствовал, что впервые с момента их с Пчелой встречи чувствует не ревность и не горечь, а радость за двоих близких ему людей.

- Второе. Приказ об увольнении из «Валькирии». По собственному. Я понимаю… – вздохнул Введенский, – что после всего пережитого ты имеешь полное право послать все это куда…

Возвращающиеся к Пчелкину силы позволили ему дотянуться рукой до второго листка бумаги, подтянуть его к себе и уверенно скомкать, бросив на Ольгу один-единственный взгляд и увидев ее понимающий кивок. Космос, Белов и Фил тоже нисколько не удивились этому жесту их друга. Уже успевшие понять, каким он стал, они не сомневались, что под этим документом Пчелкин никогда бы не поставил свою подпись. Несмотря на все пройденные круги ада. Однажды выбрав этот путь, он оставался верен ему до конца. Каким бы он ни был.

- Я снова в тебе не ошибся. – Не смог сдержать гордой улыбки за своего «птенца» Введенский. – И, наконец, третий приказ. О переводе в штат специального подразделения ФСБ, которое три дня назад президент поручил возглавить мне, как и набрать в него тех, с кем я мог бы пойти на любое дело с закрытыми глазами.

- Жизнь не обещаю, смерть да. – Тихо произнес Пчелкин, уверенные нотки постепенно возвращались в его голос.

- Ты волен думать сколько понадобится. – Кивнув, посмотрел на него Введенский. Де жа вю… как в далеком 91-ом. Тот же выбор, та же русская рулетка. Только они уже не те, они – другие. – Посоветуйтесь, опять же в свете последних новостей, обдумайте. Я все пойму и никогда не упре…