Путешествие по Средней Азии

властью в Пекине. Китайское начальство, живущее в укреплен-ной части города,

состоит из следующих лиц:

1) анбан; его отличительными знаками служат пуговица из сердолика на

шапке и павлинье перо. Его годовое жалованье *[283] *составляет 36 ямбю,

(Ямбю - большой кусок серебра с двумя ушками, по форме напоминает наши гири.

В Бухаре за эту монету дают 40 тилля.) приблизительно 20 тыс. франков. Ему

подчинены:

2) далуи, секретари; их всего четыре, из них один заведует

корреспонденцией, второй - казной, третий управляет уголовным

судопроизводством, четвертый - полицией;

3) джи-зо-фанг, хранитель архива.

Двор китайского высшего офицера именуется "ямун", и сюда в любое время

может прийти каждый желающий и подать жалобу на несправедливость нижних

офицерских чинов или по иному делу. Характерно, что перед самым входом в дом

анбана стоит огромный барабан, по которому жалобщик должен уда-рить один

раз, чтобы вызвать секретаря и два раза, чтобы вызвать самого анбана. Ни

днем, ни ночью, ни зимой, ни летом не остается неуслышанным этот призыв о

помощи, во всяком случае, такое случается очень редко. Подобный колокол

можно было бы рекомендовать некоторым служителям правосудия даже в Европе.

Татаро-мусульманский чиновничий корпус, которому дове-рено

судопроизводство, взимание налогов и исполнение других дел внутреннего

управления у некитайского населения, включает следующих лиц:

1) ванг, или хаким, состоящий в одном чине с анбаном и получающий

разное жалованье;

2) хазначи, или газначи, как его называют татары, которому доверена

казна;

3) ишикага (дословно значение: страж дверей), своего рода

церемонийместер и главный интендант;

4) шангбеги, своего рода секретарь, переводчик и посредник между

китайским и мусульманским начальством;

5) казибег, кади, или судья;

6) ортенбеги, почтмейстер, отвечающий за все почтовые станции в его

округе. Почтовая система в этой стране имеет большое сходство с персидским

чапаром. Правительство сдает внаем некоторые дороги, и функции почтмейстера

заключаются в том, чтобы следить, повсюду ли арендаторы держат хороших

лошадей. От Кашгара до Комула считают 40 станций, которые почта проезжает за

16, в исключительных случаях даже за 12 или 10 дней. От Комула до Пекина

считают 60 станций, которые преодолевают за 20 или 15 дней. Итак, все

расстояние от Кашгара до Пекина, которое составляет 100 дневных переездов,

почта обычно проезжает за один месяц; (Удивительно, что почтальоны, почти

всегда калмыки, могут совершать эти стремительные поездки верхом в 30 дней и

30 ночей несколько раз в год. У нас такого рода скорость считается

необыкновенной В истории известны верховые переезды Карла XII из Демотики в

Штральэунд и турецкого курьера из Сигетвара в Венгрии, где умер Сулейман

Великий^207 , в Кютахью, совершенные за 8 дней.)

7) баджгир, сборщик пошлин.

* *

*[284] Б. ЖИТЕЛИ*

Большая часть населения Китайской Татарии, главным образом жители

четырех провинций, ведет оседлую жизнь и занимается земледелием. Что

касается национальности, то они называют себя узбеками, хотя с первого

взгляда видно их истинно калмыц-кое происхождение. Узбеков в том смысле, как

это слово пони-мается в Бухаре и Хиве, в Китайской Татарии никогда не было

Здесь под узбеками понимают народ, образовавшийся вследствие смешения

вторгавшихся с севера калмыков и киргизов и корен-ных персидских жителей.

Заметно, что в тех местах, где древнее персидское население было гуще

(теперь оно совсем исчезло), иранский тип является более преобладающим, чем

в других районах. За узбеками следуют калмыки и китайцы: первые из них либо

воины, либо номады, вторые - купцы и ремесленники, они встречаются только в

главных городах, да и то в малом числе. Наконец, мы должны упомянуть дунган

или дёнгенов, рассеян-ных по всей территории от Или до Камула. По

национальности это китайцы, а по религии - мусульмане^208 , все они

принадлежат к толку шафиитов. (В суннизме существуют четыре мазхаба

(религиозно-правовые школы) ханафиты, шафииты, маликиты и ханбалиты. Все

четыре одинаково чтимы, и отдать предпочтение одной из них считается

грехом.) Дунгане, или дёнгены, означает на китайско-татарском диалекте

"обращенные" (османо-турецкое donne - "ренегат"), и, как утверждают, эти

китайцы, насчитывающие до миллиона человек, были обращены в ислам во времена

Тимура одним арабским искателем приключений, будто бы прибывшим с упомянутым

завоевателем из Дамаска в Среднюю Азию и бродившим по Китайской Татарии под

видом чудотворца и святого. Дунгане отличаются большим фанатизмом и

не-навистью к своим соплеменникам немусульманской веры; хотя они образуют

далекий восточный форпост ислама, они каждый год отправляют множество хаджи

в Мекку.

Что касается общего характера народа, то китайские татары показались

мне честными, незлобливыми и до того простодуш-ными, что это граничит с

глупостью. Сравнение их с жителями других городов Средней Азии напоминает

сопоставление бухар-ца с лондонцем и парижанином. Меня часто забавляло, как

необычайно скромны были желания моих спутников и с каким восторгом они

говорили о своей бедной родине.* *Им пред-ставляются слишком роскошными и

расточительными не только Рум и Персия, но и Бухара, и, хотя ими управляет

народ, отличающийся от них по языку и религии, они все же пред-почитают свое

правительство, власти трех мусульманских ханств. Впрочем, у них нет причин

быть недовольными ки-тайцами. По достижении пятнадцатилетнего возраста

каждый из них, за исключением ходжи (потомков пророка) и мулл, платит

ежегодный подушный налог в 5 тенге (3 франка 75 сантимов). Солдат вербуют, а

не берут насильно, при этом мусульманские *[285] *полки имеют

преимущественное право образовывать отдельный корпус, и, за исключением

мелочей, касающихся внешнего вида, им не чинят ни малейших препятствий в

соблюдении их религии. Высшим чиновникам в этом отношении приходится хуже,

они должны носить соответствующую их чину одежду, длинные усы и косу, но что

самое ужасное - по праздникам присутствовать в пагоде и перед раскрытым

портретом императора, выражая свое поклонение, трижды касаться лбом пола.

("Седже", как это называется в исламе, разрешается только перед Богом, во

всех других случаях считается идолопоклонством) Мусульмане заверяли, что их

высокопоставленные соотечественники в таком случае держат тайком между

пальцами бумажку, на которой написано "Мекка", и благодаря этой хитрости

коленопреклоне-ние совершается не в честь небесного императора, а в честь

священного города.

Что касается общественных отношений, то легко можно представить себе,

как уживаются друг с другом китайцы и му-сульмане, настроенные

сепаратистски. Дружеские отношения не-возможны, но я заметил, что не

существует и особой вражды. Китайцы, составляющие меньшинство, никогда не

дают почувст-вовать, что они господствующая нация, и особой