Немец

— Короче, москалик, — Игорек обратился к Антону, — еще вчера мои менты «пробили» по базе всех Кать Зайцевых. Получилось, что у нас их на круг живет почти пятьдесят…

Антон перевел. Ральф схватился за голову.

— Не боись, — успокоил Игорь. — Сорок восемь под нашу категорию не подходят: или молодые очень или не жили в войну в Воронеже.

— И что? Не томи!

— А то, что одна Катя Зайцева померла два месяца назад…

— Этого только не хватало…

— Но, судя по всему, не наша.

— Слушай, донской казак, ты можешь говорить все сразу, а то у меня уже от тебя стресс. Все нервы истрепал.

— Ща подлечу тебе нервы. Будем петь караоке!

— Стоп, стоп, давай рассказывай про вторую Катю.

— Вторая, должно быть, жива. Пока что родственников нашли.

— Надо было сразу к ним ехать!

— Не волнуйся, брат, я договорился на завтра, на утро. Позавтракаем, и…

— Нет, ни в коем случае! Никаких твоих воронежских «завтраков»! После них похмелье четыре дня. Сразу поедем к ним.

— Ну, сразу так сразу. Жаль, что ты один, в смысле, только с немцем. Жаль, ребят не взял с собой, Юрка с Чингачгуком. Ты без них нудный и неприятный.

— Игорь, елки-палки! Еще раз говорю, в этот раз я приехал по делу, понимаешь?

— Конечно, что тут непонятного? Приехал найти какую-то Катю Зайцеву, а на хрена — не сказал. Но я и не буду спрашивать. Как там по-ихнему сказать «будь здоров»?

— Он баварец, поэтому скажи ему «прозт».

— Прост, — кивнул Игорек и красиво опрокинул полстакана народной водки с двусмысленным названием «Зимняя».

Глава двадцатая

Пробуждение в номере американо-воронежского «Арт-Отеля» было традиционно сложным, но Антон еще с вечера настроился на раннюю поездку к родственникам подруги Ральфа Мюллера-старшего.

Проснулся Антон от телефонного звонка. На проводе был Александр Валентинович.

Александр Валентинович носил фамилию Тихонов, едва ли не самую благозвучную для уха советского человека. Фамилия как нельзя кстати шла ему и соответствовала карьере. Он мог похвастаться многолетней службой сначала в Вооруженных Силах, а позже в очень специальных и пугающе секретных войсках.

Один раз в год, 9 мая, если позволяли обстоятельства, Александр Валентинович надевал форму старшего командного состава ВМФ СССР. На кителе красовались, наверное, все известные современные отечественные военные награды, плюс орден «Независимость» от правительства Анголы, полученный им в 1987 году за участие в сухопутном сражении под Куиту-Куанавале.

Александр Валентинович оставил флот сразу после начала горбачевской «перестройки». Но любовь к воде, к морю хранил, чтил символы морской доблести, со знанием дела ругал всех и вся, когда утонула АПЛ «Курск», и, наконец, ежедневно купался в ледяном бассейне, который устроил своими руками в доме на двадцать третьем километре Калужского шоссе.

Руки Александра Валентиновича определенно росли из нужного места. Но особенно впечатляло, что человек, отдав стране лучшие годы и очень много здоровья, успел приобрести энциклопедические знания в исторической, эзотерической и ряде точных наук, а также о множестве теорий, призванных дать ответ на самый важный вопрос, тревожащий думающую часть человечества: кто мы и с какой радости пришли в этот мир?

И еще Александр Валентинович Тихонов обладал редко встречающейся, но сразу себя выдающей чертой характера: он с готовностью бросался в обсуждение любой мелочи и имел свое, как правило отличное от других мнение по поводу всего сущего, побеждая в любом споре, чаще с помощью ярких фактов, коих знал немыслимое количество. Но бывало и так, что собеседник уставал от агрессивного напора эскадры умозаключений и категоричных утверждений, не подлежащих дискуссии. И тогда просто сдавался на милость торжествующему Александру Валентиновичу.

Для него не существовало непререкаемых авторитетов. Однако он благосклонно, иногда даже с удовольствием, читал псевдонаучные эссе и романы, увлекаясь прежде всего сюжетом, потому что в области познания предмета ему не было равных. Он с интересом поглощал казавшиеся многим сенсационными произведения о неопознанных объектах, масонах, розенкрейцерах и Граале, а после рассказывал близким, как оно было на самом деле… Очевидно, что о Святом Граале Александр Валентинович знал в России больше всех остальных собирателей великих христианских легенд.

— Приветствую, — в голосе Александра Валентиновича слышалась легкая ирония. — Подъем.

— Здравствуйте, дядя Саша, — ответил Антон утренним воронежским тенорком. — Как вы меня отыскали?

— Да… — протянул дядя Саша, — случай типичный и давно знакомый. Значит так, рассказываю по порядку: вчера ты звонил мне в четыре часа утра, другими словами, уже сегодня, и, непонятно с какого перепугу, интересовался одним важным вопросом.

— Простите, что-то не припоминаю. Не скрою, мог звонить теоретически. Это все Игорек со своим ненавязчивым гостеприимством… А чего я хотел?

— Будешь смеяться, но ты хотел узнать, существует ли на самом деле теория, что Святой Грааль мог быть в XIV веке перевезен уцелевшими тамплиерами на Русь. Я ответил, что такая теория есть и она наиболее сказочная и невероятная из всех известных теорий о местоположении и о сути явления, которое именуется Holy Grail или Святой Грааль. И еще я напомнил тебе, что мы говорили на эту тему в бане, у нас на даче, полтора года назад. Ты тогда еще привез ящик пива «Фостерс». А потом мы с тобой в гараже тайно употребили два пузырька хорошего медицинского спирта. Я его достал у….

— Александр Валентинович! Прошу, только не сейчас про спирт! Повисите секунду, я пойду водичку поищу…

Антон огляделся и обнаружил две бутылки липецкой минеральной воды с запиской. Взяв листок, прочел:

«Московскому другу от воронежских корешей. Поправляйся. Жду тебя внизу в 10.00. Игорь».

На часах было 9.20. Антон взял трубку.

— Я вернулся.

— Объясни, почему тебя Грааль интересует даже в нетрезвом виде? Вопрос не праздный. Когда люди увлекаются этой темой или попадают в историю, связанную с поиском Грааля, у них, обычно, возникают очень большие проблемы. Вынужден сообщить, что проблемы у тебя уже есть.

— В смысле?

— В смысле, что тебя пасет контора, к которой я когда-то имел непосредственное отношение. Я еще не в курсе, на какую тему тебя разрабатывают, но обязательно узнаю. А пока прошу, будь максимально осмотрителен и никому не верь. Кроме твоего Игорька. Он чист.

— Да это я и сам знаю. А в чем же дело? И откуда вы знаете? Впрочем…

— Знаю, потому что остались еще хорошие добрые люди, хотя большинство в службе уже ничего не волнует, — со вздохом констатировал Александр Валентинович, и тут же добавил: — Ничего, кроме наличных. Оставим лирику на время. Ты когда возвращаешься?

— Завтра.

— Хорошо, не бери билет на поезд.

— Может, взять билет на поезд на понедельник, а на самолет на воскресенье, чтобы всех запутать?

— Ты уже всех запутал своими детсадовскими шпионскими играми. Объясни, на кой черт ты купил билеты до Воронежа на самолет, а сам поехал… На чем ты приехал?

— На машине. Но за мной должны были следить в аэропорту, я знаю, Артур там был…

— Артура твоего засекли тоже, как он потом за пятьсот рублей интересовался на регистрации, мол, спрашивал ли кто про тебя с твоим иностранным другом или нет. Да-да, про него мне тоже известно. Короче, чем подозрительней вы себя ведете, тем хуже для вас.

— В чем же дело? Я ничего не понимаю. Ральф приехал в Россию, чтобы найти следы дяди, который тут воевал. Вот и вся история.

— В «конторе» считают, что ты и твой иностранный друг, возможно, скрываете секрет государственной важности. И еще там кто-то считает, будто этот секрет пахнет большими деньгами. Я так думаю. А вот тут уж они раздумывать не будут, впрягаться в историю или нет. Бог с ним, давай поговорим у меня дома, когда вернешься. Жду тебя, и постарайся обойтись без игр в разведчиков в тылу врага.