Немец

Антон пропустил Ральфа вперед. Настроение было хуже некуда.

«Сейчас этого деятеля завернут, и начнется… — с тоской подумал Антон и вдруг увидел, как таможенник от души приложил штамп к странице паспорта Мюллера. — Надо же, вот чудеса…»

Антон попал к той самой блондинке, что не хотела улыбаться возмущенной пассажирке.

— С какой целью ездили в Мюнхен? — спросила она Антона, почему-то разглядывая в его паспорте открытую визу в США.

— Как с какой? Пива попить. Там у них Октоберфест.

Пограничница строго посмотрела на Антона, проверила его по компьютеру и вернула паспорт. Он не удержался и улыбнулся. Случилось чудо — она улыбнулась в ответ и даже сказала: «Счастливо».

«Эх, Россия», — вздохнул Антон, направляясь к Ральфу, который, как солдат, уже был на страже у карусели номер 5, над которой висело табло с номером их рейса.

— Антон, представляешь, пропустили, — у Ральфа явно от сердца отлегло.

— Of course, my friend. Democracy… блин.

— Что? А… конечно, демократия.

— Ральф, давай отойдем отсюда, а то прижмут сейчас.

— Но тут написано, что скоро будет багаж…

— Тут не написано, во-первых, что он будет «скоро», а, во-вторых, не факт, что его выдадут с этой карусели.

— Но вот табло…

— Ральф, слушай, давай отойдем. Это не объяснить.

Друзья встали около стойки, за которой несколько человек заполняли таможенные декларации. Ральф отлучился в туалет. Вернувшись, некоторое время молчал, а после поинтересовался у Антона, почему в туалете международного аэропорта под писсуаром стоит большое эмалированное ведро.

— Эту новую технологию, — объяснил Антон, — начали использовать сравнительно недавно. Раньше, когда не было ведра, через дырку на дне проливалось… Так что ведро — это достижение, по сравнению с тем, что было раньше. А если серьезно, то это, конечно, кошмар.

Ральф вежливо промолчал.

— Антон, мы сейчас поедем в Воронеж? — спросил он через некоторое время.

— Да. Только надо ко мне заехать, кое-что взять, а потом еще одолжить у Чингачгука джип. Не спрашивай — это кличка, никнейм моего друга. Долгая история.

— А джип зачем?

— Поедем на машине в Воронеж.

— Далеко это?

— Ровно пятьсот километров. Дорога хорошая. Не автобан, конечно, но, если не считать сужения у Ельца, недалеко от реки Дон, то должны долететь часов за шесть, с учетом остановок.

В это время по громкой связи сонный голос сообщил на двух языках, что багаж пассажиров, прибывших из Мюнхена, будет выдаваться на карусели номер 7.

У Антона зазвонил мобильный телефон.

— Алло? — в трубке послышался знакомый голос. — Это Антон? Здравствуйте. Это Михаил, из монастыря.

Этого звонка, да еще в пять утра, Антон не ожидал.

— Михаил? Не рановато звоните?

— А вы еще спите? Извините, пожалуйста, видимо, я перепутал…

— А у вас что-то срочное?

— Да, мне нужно с вами встретиться. Есть очень важная информация по делу, о котором мы с вами говорили на экскурсии.

— Мы можем сделать это в понедельник? Сегодня, видите ли… сегодня у меня много встреч, а завтра я бы хотел уехать на дачу к друзьям.

— Я вас долго не задержу. Давайте встретимся часов в десять.

— Где?

— Предлагаю на Октябрьской площади, у Ленина. Странное место, конечно, но от монастыря недалеко. Если вам удобно.

— Мне нормально. Давайте только не в десять часов, а в девять. Я наберу вам на мобильный, как буду подъезжать.

— А ваш друг из Германии с вами?

— С какой стати?

— Извините, до встречи.

Михаил повесил трубку. Антон задумался. Ральф даже не поинтересовался, кто звонил. Вот что значит заграница. Деликатный. Антон первым нарушил молчание:

— Звонил Михаил из монастыря…

— Черт!

— Скорее, наоборот… А в чем дело?

— Да я кружку забыл. Я ведь ему кружку купил.

— Да, было бы кстати этой кружкой ему стукнуть по голове.

— Почему?

— Ральф, ну ты же взрослый мужчина, книжки, наверное, читал про шпионов?

— Честно говоря, как раз про шпионов не любил.

— Зря. Тогда слушай. Который час, скажи мне, пожалуйста?

— Десять минут шестого. Так… Я понял. Почему он звонит тебе так рано? Значит, в курсе, что ты прилетел сегодня?!

— Не только. Он еще осведомлен о составе нашей делегации. Не зря спросил, со мной ли ты… Глупо, кстати, с его стороны. Ну, тем лучше. Короче, мы договорились встретиться в девять у Ленина… у памятника вождю недалеко от центра. Теперь вот что я предлагаю: надо купить два билета на воронежский рейс. Прямо здесь, в Шереметьево.

— И поехать на машине?

— Верно. Мне не нравится, что вокруг нас с тобой происходит неприятный ажиотаж.

— Антон, я не знаю, как у вас в России… В общем, а не безопасней ли полететь на самолете?

— Думаю, надо ехать. И если за нами кто-то следит, мы время выиграем. Не думаю, что у них так здорово поставлено дело, что нас быстро вычислят, с нашим-то отечественным беспорядком.

В квартире у Антона друзья переоделись, выпили по две чашки кофе. Сидели, курили. На журнальном столике лежали два авиабилета до Воронежа.

Двадцать минут назад надежный друг подогнал джип к дому, а сам уехал на антоновом «мерсе».

Было семь тридцать утра. Антон позвонил Михаилу:

— Михаил, доброе утро. У меня форс-мажор. Давайте встретимся не в девять часов, а в половине девятого возле гостиницы «Балчуг». Можно прямо в холле. Что? Нет, простите, никаких вариантов. Я сегодня улетаю. Можно пересечься в понедельник. Тогда сейчас? Ок, буду ждать. Если сможете, подъезжайте раньше, а то мне еще по делам кое-куда нужно заехать, а после в аэропорт успеть.

Антон вдруг подумал, что у него началась паранойя. Он решил изменить время и место встречи, чтобы отобрать инициативу у Михаила и, может быть, у тех, кто с ним заодно. Антон понятия не имел, чего хотят от них с Ральфом, но чутье подсказывало, что впереди ждет не один сюрприз. Единственный ключ к разгадке — Катя Зайцева. Только бы она была жива!

К «Балчугу» джип «гелендеваген» подлетел в 8.25. Антон припарковал машину под Москворецким мостом, и, оставив Ральфа охранять «уазик Бундесвера», отправился на встречу.

Михаил расположился за столиком в лобби. Было заметно, что обстановка приличного московского отеля для него не совсем обычна. Заметили это и окружающие. Похоже, официантка впервые подошла к этому столику, только когда за ним расположился Антон.

— Кофе? — спросил он Михаила.

— Чайку.

— Зеленого? — осведомилась официантка в белом переднике.

— Угу.

Пока готовили заказ, Антон не терял времени:

— Михаил, давайте по порядку, рассказывайте. Во-первых, с чего это вы позвонили мне так рано? Знали, что я прилетаю сегодня из Мюнхена? Откуда? Об этом я никому не сообщал.

Михаил принял тактику Антона и решил играть начистоту:

— Знал, конечно. Я еще кой-чего знаю. Про это и хотел поговорить. Кстати, давай на ты?

— Давай, я не против.

— Антон, за тобой и за твоим немецким знакомым следят.

— Я понял. Но кто? Кроме тебя, разумеется.

— Ты это зря, я ведь просто хочу помочь. Короче, у меня есть определенные связи в органах, точнее, непосредственно в ФСБ. За вами следит один пожилой дядя. Правда, неясно, действительно ли он один или за ним кто-то стоит. Но это неважно. А важно то, что этот господин в свое время побывал в наших краях в качестве офицера СС и что-то здесь забыл. У меня есть документы, в которых он фигурирует как член специальной группы, отправленной в СССР по приказу то ли Гиммлера, то ли самого Гитлера. Мне кажется, он считает, будто вы можете ему как-то помочь найти то, что он ищет.

Антон не мог понять, верить ли Михаилу. Похоже, тот не врал, но кто его знает… Антон решил сделать вид, что поверил.

— Занятно, но не понимаю, какое я имею ко всему этому отношение?

— Да не ты, а, скорее, твой друг. Ты вообще давно с ним знаком?

— Предположим, давно.

— Что тебе о нем известно? Вот я знаю, он, якобы, ищет захоронение своего дяди. В общем, для немцев, для хорошего человека, обладающего возможностью путешествовать, это нормально. Но почему столько непонятностей вокруг простого дела? За вами установлена наружка ФСБ. Ты говорил, что улетаешь. Из какого аэропорта?