Немец

— Я помню, — Антон взял чашечку с чаем, сделал глоток. — А как вы думаете, есть шанс их найти?

— Документы-то? Не знаю. Правда, я точно помню, где спрятала. Другое дело, что Адмиралтейскую не раз реставрировали, но хуже всего, что фундамент затопляло. Все уж сто раз могло пропасть. Ну вот, я когда прибежала в церкву, там никого не было. Помню, ветер гуляет, темно внутри, а мне все нипочем, не страшно. Там, прямо под иконостасом, между полом и стеной пустота. Я рукой пошарила — вроде можно, и положила коробочку. В самой серединке. И так ее далеко постаралась задвинуть.

— Так, наверное, давно уж кто-нибудь нашел вашу коробочку.

— Не думаю. Пол крепкий, разбирать бы не стали. Если только плитку сверху положили. Грешна я, в церкви той с тех пор не была ни разу, не знаю. А в тот вечер, когда выходила из нее, вдруг солнышко появилось, а до того неделю метель мела. И так на кресте засверкало ярко… Мне, как бы вам сказать, так стало благостно на душе. Подумалось: «А, будь, что будет, все равно ведь — конец один, а Бог на небе есть, он меня рассудит». Видно мне Господь послал силы тогда, чтобы я все вынесла. И ведь вынесла, бабка, всех пережила!

— Екатерина Михайловна, — Ральф аккуратно взял женщину за руку. — Можно вас попросить об одной вещи?

— Конечно, сынок, конечно, что такое?

— Можно взять одну из ваших фотографий?

— Да конечно можно. Берите любую.

— Можно я возьму эту, довоенную? — Ральф отложил карточку, на которой молодая воронежская девчушка дерзко улыбалась фотографу. — Какая вы красивая!

— Так, дорогой Ральф, твой дядя неспроста со мной любил поговорить… Впрочем, что я несу ерунду, старая карга. Давайте, лучше еще чайку согрею.

— Нет, спасибо вам, Екатерина Михайловна, — Антон поднялся и сделал своим спутникам знак последовать его примеру. — Нам пора.

— Ну, раз пора, значит пора. Я провожу.

У самой двери женщина остановилась, посмотрела поочередно на друзей и, обратилась к Антону:

— Будьте аккуратней. И его берегите. Все-таки, немец, гость, мало ли чего, ладно? Я ведь чувствую, не удержитесь, полезете в церкву… Помните, это прямо посередине иконостаса. С Богом.

В церковь решили проникнуть поздно вечером. Когда сгустились сумерки, участники «операции» вышли из «Арт-Отеля», где располагался их временный штаб. Антон то и дело озирался по сторонам, опасаясь слежки со стороны загадочного немецкого старичка и его «широколицего» спутника.

Игорь припарковал машину прямо на набережной, у монумента, установленного в честь колыбели русского флота. Шесть куполов церкви, как и сто лет назад, возвышались над местностью и казались незыблемыми, вечными. Трудно было поверить, что во время войны Адмиралтейская, а, точнее, Успенская церковь была наполовину разрушена: обвалилась крыша, сгорели несколько куполов, потрескались стены. Но самая старинная ее часть, где располагался иконостас и где, по преданию, сам царь Петр Алексеевич любил петь в хоре на клиросе, не пострадала. Она пережила пожары, войну, разливы реки.

— Игорь, у тебя есть идеи, как аккуратненько и незаметно туда проникнуть? — спросил Антон, когда заговорщики подходили к церкви.

— Видишь, что это? — Игорь достал из кармана большой висячий замок, который в России традиционно называют «амбарный». — Там такой же. Ломиком его скинем, а после этот поставим. Сторожа нет, но может, правда, ездить патруль. Периодически.

— Ломиком… Ну, что ж, давай попробуем.

Замок не хотел подаваться без шума. Он отскочил и упал с таким грохотом, что всем показалось, будто сейчас к Успенской церкви нагрянет вся милиция города и области. Выждав какое-то время в стороне, для верности, Игорь и Антон зашли внутрь. Ральфа на время разведки было решено оставить на улице, «на шухере».

В действительности же Антон не хотел вовлекать иностранного гражданина в возможные ситуации с участием представителей власти, нагрянь они сюда неожиданно. Он попросил Ральфа прикрыть за ними дверь, повесить на нее новый замок, и следить за происходящим, но ни при каких обстоятельствах не вмешиваться.

— Если нас поймают, жди десять минут и возвращайся в отель. И ничего не предпринимай, — строго проинструктировал он Ральфа и скрылся за дверью церкви.

Свет от фонарей причудливо скакал по церковным стенам. Было ясно, что средств на полную реставрацию внутреннего убранства этого замечательного храма не хватало. Антон и Игорь стояли напротив иконостаса в самом дальнем пределе. Пол в этом месте был действительно покрыт плиткой, и перед самым иконостасом возвышался на несколько сантиметров.

— Баба Катя сказала, надо искать прямо посередине, — прошептал Игорь. — Но мне кажется, братишка, надо линять отсюда, потому как мы ничего не найдем. Тут все давно перестроено-переделано.

— Игорек, прости, но не могу. Себе не прощу, если не проверю. Вдруг найдем, а?

— Даже если найдем, бумага истлела давно. Ладно, давай плитку ломать. А то я уже замерз.

После некоторых усилий плитка, непосредственно прилегающая к стене, подалась, и, оказалось, что между стеной и бетонным возвышением имеется небольшой зазор. Друзья уже добрались до земли, когда на улице раздался странный звук. Выключив фонари, они притаились.

Игорь услышал шепот Антона:

— Пойду проверю, может что с Ральфом. Сиди тихо. Он подкрался к двери и прислушался. Явственно

доносились звуки музыки и работающего двигателя. Потом он услышал непонятный треск, но тут же понял, что это работает милицейская рация. Антону пришлось ждать полчаса, прежде чем машина уехала. Он тихо постучал в дверь и через минуту услышал ответный стук.

— Ральф?

— Да.

— Все нормально?

— Все ок.

— Хорошо, мы продолжаем. Сиди тихо. Антон вернулся к Игорю.

— Игорек, все в порядке. Был патруль, да уехал.

— Ты не поверишь… — пробормотал тот и включил фонарь.

В руках у него была ржавая металлическая коробка.

— Вот это да! Где была?

— Там, под плитой, в земле, достаточно глубоко. Пришлось еще плитки ломать.

— Тогда уходим отсюда.

— Ага, уходим. Нехорошо мне как-то на душе, завтра же деньги на ремонт пожертвую.

— Правильная мысль. Я с тобой. Пошли!

Со стороны входа раздался стук, скрипнула дверь, и храм озарился светом мощного фонаря. Хрипловатый «приблатненный» голос скомандовал:

— Эй, клоуны, ну-ка стоять.

Друзья застыли как вкопанные. Антон почувствовал холодный пот на лбу. Выходит, запаниковал. Скверно.

— В чем дело? — Игорь старался придать голосу уверенность и спокойствие.

— Коробочку поставь на пол, а сам отойди к стене.

— С чего это? — вступил в разговор Антон. Незваный гость направил фонарь на себя, и в его свете блеснул ствол револьвера. Кроме того, было видно, что он не один — у двери маячили неясные очертания человеческой фигуры.

— Вот с чего, — пояснил владелец револьвера. — Только тихо ставь, отходи к стене и жди два часа. Если не поняли, я ща объясню так, что вас, козлов, тута будут скоро отпевать.

От двери послышался голос. Бандит, не сводя глаз с Игоря и Антона, ответил ему на ломаном английском.

— Мой товарищ хочет с вами говорить, — недовольно буркнул он.

В трех-пяти метрах от них стоял пожилой человек. Похоже, тот самый дед, о котором рассказывала Екатерина Михайловна и чье имя упоминал в разговоре Михаил. У Антона мелькнула несколько запоздалая догадка: ведь должно быть, именно этот гражданин был у него в номере в «Кемпинском» и у Ральфа дома, в Ландсхуте. Это он украл записную книжку и письмо Мюллера! Похоже, старик стоит целого взвода спецназа.

— Вы говорите по-английски, Антон?

— Вы знаете, как меня зовут? Могу поинтересоваться, как зовут вас?

— Зовите меня Курт. У вас есть вещь, которую я очень долго искал. Сейчас я ее заберу. У меня же имеется к вам вопрос, на который надо ответить, чтобы остаться в живых. Простите, но это так, и у меня нет другого выхода.

— А вы уверены, что другого выхода нет у меня?