Студентка с обложки

— На него была скидка.

Она меня словно не слышит.

— Тысяча двести, и ты даже его не носила!

Пикси снимает платье с вешалки:

— Наденешь сейчас.

— А вам не кажется, что оно слишком понтовое?

— Поверь мне: тебе как раз это не помешает! — говорит Джордан, причем довольно эмоционально.

В этом семестре моя подруга опечалена «трагическим упадком» моего гардероба до такой степени, что в последнее время отпускает комментарии вроде «Того, кто сказал тебе, что спортивные штаны — главная деталь гардероба, следовало бы застрелить» или «Есть такое замечательное изобретение, которое я советую тебе опробовать — расческа». Но Джордан ошибается. Чем больше спортивных костюмов и бейсболок в моем гардеробе, тем лучше я вписываюсь. «Я была о тебе совершенно неправильного мнения — совершенно! — сказала мне одна девушка после занятий по искусству, одобрительно кивая при виде моих развязанных кроссовок, незаправленной рубашки и штанов с пятнами. — Ты такая… настоящая!»

Теперь я натягиваю через голову дизайнерское платье. Алайя редко использует молнии или пуговицы, полагаясь на большое количество лайкры и отличный покрой, чтобы одежда сидела «как перчатка», только — уф! — я застряла.

— Стоп! — Несколько сильных дерганий, и Пикси говорит: — Вот.

— Ура! — Я кручусь на месте и жду восторженных комплиментов.

Все жду и жду.

— Ого, действительно очень облегающее, — наконец говорит Джордан, — да, Пикc?

— Несомненно, — говорит Пикси.

— О боже, вы серьезно? — Я подскакиваю, пытаясь заглянуть в зеркало над своим письменным столом, самое большое, что у нас есть. — Плохо?

— Нет, не совсем! — торопливо заявляет Пикси. — Ты права, оно такое понтовое, просто очуметь.

— Слишком понтовое.

— Учитывая, что это для студенческого бала, — заканчивает Пикси.

— Э-э… Ладно, — говорю я и пытаюсь его снять — не хочу снова оказаться Пятницей. Не припомню, чтобы платье было так тесно в примерочной — с другой стороны, помню, что мне пришлось помогать Лейле одеваться. Наверное, я просто забыла, что такое высокая мода.

Чтобы вылезти из платья, мне понадобилась помощь трех человек.

— Я пропала! — подвываю я. Порозовевшие подружки, тяжело дыша, стоят вокруг. — У меня нет запасного варианта!

К счастью, у Пикси есть несколько платьев большего размера.

— Для непредвиденных случаев, — объясняет она. — А сейчас у нас как раз такой!

Я одеваюсь, и мы бежим — вниз по лестнице в ночь.

Проходят шесть дней, пять экзаменов и один перелет на самолете. Я беспокоюсь, что больше никогда не почувствую, что такое высокая мода.

Я стою в родительской ванной и наблюдаю, как металлическое грузило скользит по медицинским весам с легкостью конькобежца. В прошлый раз конькобежец остановился на отметке «120». Сегодня он на всех парах пробежал мимо, не выказывая малейших признаков усталости.

125. Я схожу с весов и снимаю часы «Таг Хёр», еще одну осеннюю покупку. Тяжеленные — ну, не меньше шестнадцати унций. Кладу их на полку и с опаской протягиваю руку к своему отражению. Да, я действительно выгляжу чуть полнее, но разве это не обычный отек? Ведь я только вчера сошла с самолета, а после такого долгого, чуть ли не трансатлантического перелета, домой из Нью-Йорка, обязательно раздуешься на несколько фунтов. Верно?

Верно. Я снова становлюсь на весы.

126.

127.

128. Пора снимать трусики. Стаскиваю их, покачивая бедрами. Я чуть было не встала на весы снова, но тут вздыхаю с облегчением: конечно! Мама и папа, этакие луддиты, даже не умеют пользоваться автоматической открывашкой, не говоря уж о том, чтобы откалибровать ве…

Ой.

129.

129.25

129.50

129.75. Стойте, стойте, я поняла, что происходит! И это не смешно. У меня что-то серьезное. Я больна. У меня проблемы с щитовидкой, опухоль или… киста. Да, точно. У меня киста размером с грейпфрут, такая, в которой растут волосы и зубы. А зубы, очевидно, тяжелые, вот моя киста и весит десять фунтов, а может, и все пятнадцать, то есть, я даже похудела, и надо будет меня просто разрезать, достать кисту и — вуаля! Как новенькая.

…Если не считать шрама, а значит, я не смогу фотографироваться в купальнике и нижнем белье, то есть стану меньше зарабатывать.

130.

130.25

130.5. Нет, это не киста, это щитовидка! У меня проблема с щитовидкой. Она медленная, отсталая, тормознутая — или еще какая-то. Потому что я весь семестр питалась идеально. Я совершенно уверена. Точно так же, как прошлой осенью.

130.75

Пина-колады…

131

Кофе латте с цельным молоком…

Птифуры… Слоеные пирожки с яблоками… В мозгу взрываются яркие блестящие картинки в «Текниколор», как рекламные фотографии над шведским столом. Воспоминания о поглощенной пище. Вишневый штрудель. Кому нужны мадленки — такие крошечные и полупустые, — если в венгерской кондитерской столько других вкусностей? Печенья, торты, пироги. Конечно, в основном я ела в студенческой столовой, обычно в салат-баре, где классные крутоны и вкуснющая заправка из голубого сыра, но, конечно, я время от времени заходила в местные кафе, а как же без этого? Разве не в этом заключается смысл учебы в университете — расширение горизонтов? Кружки пива… Вот я и расширяла — китайская кухня, индийская, тайская, а чтобы отойти, бутерброды с беконом и яйцом в «Томз»; греческая, французская, мексиканская — в конце концов, я же дитя хиппи, я люблю все этническое. Печенье с кремовой начинкой. Да, два или три раза в неделю я ходила в кафе-мороженое, но, скорее, просто для удобства. Оно прямо через дорогу, а ванильный молочный коктейль (с двойной порцией мороженого, или мороженое с горячей сливочной помадкой) — отличный перекус, особенно на ночь. А еще все эти праздники. Не надо недооценивать моральную травму (радость) празднования дня святого Валентина, дня Президента, дня Мартина Лютера Кинга впервые вдали от дома — и Пасхи тоже, особенно Пасхи. Да ведь это совершенно естественно, если я забегу в кондитерскую, чтобы купить подружкам (себе) дюжину яиц с кремом самых разных видов (шоколадных, ванильных и кокосовых — все очень вкусные). А что за яйца без шоколадного цыпленка (или четырех) из белого, молочного и темного шоколада, потому что ты против дискриминации? А эти кролики с карамельной начинкой — такая прелесть! Я даже не сомневалась, подружкам очень понравится, а если покупаешь один, можно купить и несколько фунтов — и еще несколько кроликов из чистого шоколада до кучи, и несколько кремовых яиц «Кэдбери», чтобы показать, что ты не гурманский сноб какой-то, только не надо их путать с яичным кремом «Кац», который очень хорошо сочетается с…

О боже! О боже! О боже!

Я заползаю в кровать. Чувствую себя… омерзительно. Я зла и разочарована. Как я могла допустить такое? Одеваться и учиться, как все — это одно, есть, как все — другое!

Дело в том, что я не только открыла, что в пижамных штанах очень приятно сидеть на твердых сиденьях аудиторий. Я действительно училась. Прилежно. Я училась и узнавала о многом: Платоне и Павлове, Вергилии и Вирджинии Вулф. В этом семестре я по-настоящему вошла в колею, заставляла себя учиться старательнее, понимать лучше, расширять и углублять интеллект, достигала уровня знаний, которого раньше себе и не представляла.

Глупо, да? Вся эта зубрежка по ночам с подружками — и с пиццей, — и я забыла, что по-настоящему важно: моя карьера, мои мечты, фотографии на стене… В прошлом семестре у меня были плохие оценки и хорошие снимки. В этом семестре у меня высшие баллы и большая жирная задница. Вопрос о том, что хуже, не стоит. Все знают, что оценки не имеют значения, и вообще, разве провалиться в более простом деле не хуже в сто раз? И вот я, студентка Лиги Плюща, позволяю мелочи вроде жировых клеток взять над собой верх. Как я могла до такого дойти? Какая же я дура, дура, дура!