Азбука мести

Валерий Иванович в сердцах швырнул мобильный на диван. Вчера Дмитрий устроил показательную порку, сегодня Осин затеял представление. Твари. «Полковник», подрастеряв апломб и вальяжность, перепуганный неудержимым натиском, признался: нанял его невысокий коренастый мужчина. Дмитрий, кому еще, догадался Круглов. -Цель! – рявкнул грозно. -Поухаживать за дамой, – скосив выразительный взгляд в сторону Леры, сообщил мужик. Он промышлял по утренникам, елкам, праздничным застольям; развлекал всякого, кто отзывался на объявление в газете. -Сколько заплатил? – круша женские иллюзии ( …вдруг, чем черт не шутит…) спросил Валерий Иванович. -Пять долларов в час. Лера нервно хмыкнула. Круглов стремительно обернулся: -Что ж так мало? Сейчас я добавлю! – рявкнул прокурорским тоном. Вчера он вершил суд над липовым полковником. Сегодня его самого призвали к ответу. Черт подери, Круглов метался по квартире, ругал себя, на чем свет стоит за совершенную ошибку. Дурачина, простофиля! Заметь он слежку, не приведи «хвост» к порогу собственного дома, не знал бы забот, диктовал бы условия, делал бы что заблагорассудится. Так нет. Не заметил, привел, недоглядел. Теперь хочешь не хочешь крутись, кусай локти, расхлебывай. Новый телефонный звонок привел Круглова в ярость. Дмитрий интересовался делами и, выродок хитрый, здоровьем. Будто не по его указке действовали вчерашние бравые ребята в черном. Будто не его бордовый «Жигуль» следовал за фургоном, в котором везли избитого Круглова. Будто, не будто… На прощание, руководство, пожелало успехов в личной жизни. Валерий Иванович только поморщился брезгливо: скотина! Сначала подсылает к Лере мужика, потом успехов желает. Ублюдок. Все валилось из рук, не ладилось, мешало, раздражало. Он заскочил домой, торопливо переоделся. Сел в маршрутку, отвернул в окно разукрашенное синяками и ссадинами лицо, насупился угрюмо. В центре, как обычно, была пробка. Автомобили, преодолев пару метров, замирали в нетерпеливом ожидании. Пассажиры нервничали, один за другим покидали салон. Проклиная все на свете, Круглов выбрался на тротуар, побрел, поглядывая на номера. На перекрестке его окликнула крепкая старуха с клетчатой бело-синей торбой: купи, сынок, апельсинчиков. Спасибо, не надо, отказался Круглов. И увидел Леру. «Зачем она здесь? – испугался. – Зачем?!» Приличных объяснений, зачем Лера находится неподалеку от Осинского адвоката не было. Зато, не приличных набиралось великое множество. Первое, горькое, болючее, звучало так: подсадная утка. В полусотне метров от адреса, куда Осин приказал, явиться; за четверть часа до назначенного срока, ошиваться могла только «подсадная утка » Слава Богу, освобожденно вздохнул Круглов. Наконец-то невероятная любовная история обрела закономерность и логичность. Каждому по мере его… Его мере соответствовала добрая, непутевая, битая жизнью, простая баба, познавшая на собственной шкуре огонь, воду, медные трубы, Крым и Рим. Нарядная «чистенькая» симпатичная блондиночка Круглову не полагалась. Влюбленную до беспамятства, Леру он не заслужил. Его удел – хитрая «шпионка», подосланная то ли великомудрым Дмитрием, то ли подлым Осиным. Его жребий – одиночество, обман, разочарование и боль. Впрочем, боли Круглов не испытывал. Напротив, облегчение. Сказки имеют обыкновение заканчиваться, и моя сказка закончилась, утешал себя. Хорошая была сказка, красивая, сладкая. Спасибо за нее судьбе. Спасибо Дмитрию или Осину, и женщине играющей любовь спасибо. Ей спасибо особое. Ей он едва не поверил…У всего есть оборотная сторона …не в свои сани не садись…каждый сверчок, знай свой шесток…я так и знал…» – Круглов сидел на лавочке во дворе нужного дома, курил, давился банальными истинами. Не желал признавать громадную ужасную правду: он несчастен, мерзко, отвратительно, беспросветно несчастен. На траве лежали обагренные кровью белые бумажные салфетки. Это знак, подумал Круглов, мрачно торжествуя, это плохой знак. Красные пятна чужой крови подтверждали собственные черные мысли. «Никогда …никто…не нужен…пропади все пропадом…сдохну под забором… » -Кто тебя так? – вместо приветствия Осин с удивлением воззрился на следы вчерашних баталий. Сам он выглядел не лучше. Землистое лицо, темные круги под глазами, понурая спина, тяжелая походка. -На швабру наступил, – отшутился Круглов.– А с тобой что случилось? -Предынфарктное состояние, – пожаловался Виктор, – врач велел ложиться в больницу. Будешь иметь дело с моим адвокатом. Он человек верный, знает меня с детства. В прошлую встречу, Виктор казался совершенно здоровым. Круглов пожал плечами. Спорить не хотелось, пререкаться тем более. У богачей должны быть ловкие юристы, готовые в любой момент уладить любой конфликт. Не самому же Осину, право слово, общаться с отребьем и мараться в грязи. -Твой юрист в курсе, что ты собрался убить человека? – нанес он удар мажорному мальчику Вите Осину. -Нет, конечно. И знать ему об этом совсем необязательно, – отмахнулся тот. -Значит наша сделка отменяется? -Мы потолкуем об этом после. -После чего? – уточнил Круглов. -Когда я выздоровею. -Не рассчитывай на мое молчание, – Круглов сделал невинную гримасу. -Пятьдесят долларов, – привел Виктор убедительный довод.– И ты отдаешь магнитофонную пленку. -Тысяча. И пленка остается у меня. Как залог нашей дружбы. -Ты – нахал. -Ты кинул меня на приличные бабки и имеешь наглость взывать к совести. – Почти искренне возмутился Валерий Иванович. – Какой мне смысл прикрывать тебя, если заказ отменен и деньги уплыли? -На, подавись. Банкноты, сопровождаемые тяжким вздохом, перекочевали из рук в руки. -С пистолетом как быть? – лениво продолжил Круглов «доить» клиента. – Вернуть продавцу? Но тогда ты потеряешь все деньги. Может пусть полежит до лучших времен? Сто баксов в день и ствол тебя будеж жать хоть сто лет. -Сто баксов? Ты охренел! -За хранение огнестрельного оружия полагается статья. -Сволочь. Круглов, не размениваясь на ответы, приказал: -Решай. -Не нужно мне оружие, – сказал Виктор. – Возвращай ствол продавцу. -Хорошо, – легко согласился Круглов, – хозяин-барин. -Больше вопросов нет? – Осин скривился и потер левую половину груди.– Болит, черт… -Больше вопросов нет, – отозвался Валерий Иванович. -Тогда пошли. Нас ждут. Они направились к подъезду. Виктор нажал кнопку переговорного устройства: -Лариса, я к шефу. Щелкнул замок. Круглов, вздрогнул от резкого звука и стремительно переступил порог. «Где наша не пропадала», – подумал сердито. Что бы ни его ожидало, хотелось, чтобы произошло все как можно скорее. В шикарно обставленном кабинете Осин представил Круглова вальяжному старику и нарядному пацану лет двадцати с небольшим: – Это мои поверенные. Глеб Михайлович Полищук и его внук тоже, Глеб Михайлович Полищук. Впрочем, молодого Глеба Михайловича, можно называть просто Глеб. Пока он еще отзывается на имя без отчества. Но это временное явление. Правда, Глебушка? -Садитесь, Валерий Иванович, – не отвечая, Глеб указал на кресло у окна. -Виктор, устроишься – сразу же позвони мне из больницы, – напомнил старик. -Непременно, – ответил Виктор. Круглов скептично ухмыльнулся. Слишком плоско и доступно намекали ему о болезненном состоянии Виктора Петровича. -И мне позвоните из больницы, – сказал с приторной вежливостью. – И берегите себя. На мгновение Осин вышел из образа немощного страдальца. Полыхнул злобным взглядом, процедил сквозь стиснутые зубы: -Врезать бы по твоей гнусной роже. -Попробуй…– предложил Круглов. Подраться ему хотелось до чертиков. -Виктор! Окрик подействовал отрезвляюще. Осин застонал, схватился за сердце. Старый Полищук поинтересовался: – Может быть, вызвать «Скорую»? -Не надо, – отрезал Осин, кивнув адвокатам, покинул кабинет. С явным облегчением Полищуки принялись за Круглова. -У вас, лично, есть счеты с Виктором? – Глеб Михайлович повел дело прямо и решительно. -У меня нет личных счетов с Виктором, – доложил Круглов. -Значит, вы могли бы поработать на него? – спросил Глеб. -Я не хочу на него работать, – с той же интонацией сообщил Валерий Иванович. -То есть счеты все-таки есть? – приподнял надменные брови старый адвокат. -Нет, есть мнение. Насколько я могу судить, Осин – не серьезный тип. Без острой необходимости я с такими не связываюсь. -А мы – серьезные типы? – Молодой Полищук хитро прищурился. -Более чем, – кивнул Круглов. Полищуки, на фоне шикарно обставленной комнаты, производили впечатление нешуточное. Огромный обтянутый темным сукном стол, гобелены на стенах, резные подлокотники кресел, бронзовые статуэтки на шкафах, антураж адвокатских кабинетов дореволюционных времен, придавали Глебу Михайловичу и Глебу основательность и солидность. Прочие качества легко угадывались в цепких пронзительных взглядах и в особой мягкой повадке, присущей людям очень умным и очень хитрым. -Тогда предлагаю поработать на меня, – Глеб Михайлович улыбнулся. – Вернее, на нас. -В качестве кого? – спросил Круглов. Глеб, подыскивая нужное определение, замешкался с ответом. -…ну…надо кое-что расследовать. -Я – вор, а не сыщик, – напомнил Валерий Иванович. –«Академиев не кончал», могу не справиться. -Не прибедняйтесь. У вас за плечами университет, богатый жизненный опыт, проницательность и несомненный организаторский талант. Если вы справитесь с нашим заданием, мы в долгу не останемся. Гонорар вы получите само собой. Но возможны и другие варианты. Хотите стать…к примеру…помощником депутата? Один наш клиент собирает команду, ищет мыслящих, инициативных, способных самостоятельно ставить и решать проблемы людей. Прошлое кандидатов расчет не примается. Вы сможете начать новую жизнь. Глеб Полищук, невзирая на молодой возраст, сыпал комплименты щедрой рукой опытного манипулятора. Круглов восхищенно покачал головой. Каков! И попросил: -Господа адвокаты, не тратьте понапрасну время. Сладкими речами и обещаниями меня не купишь. Давайте конкретно: что надо делать и сколько вы намерены платить. Если мы сойдемся в цене и целях, рекомендуйте меня хоть черту лысому, однако имейте в виду, на убийство я не подпишусь никогда. -Почему? – светски поинтересовался Глеб Михайлович. -Я – гуманист, – признался Круглов. – Возможно, из уст бывшего уголовника странно слышать подобное. Тем не менее, примите к сведению: убивать не буду. -Отлично. – Глеб Михайлович легко поднялся с кресла, прогулялся по кабинету, мгновение постоял у окна, вновь затеялся мерить шагами комнату. – Вы не похожи на уголовника, – наконец сказал задумчиво и, как показалось, недовольно. – Вы очень не похожи на уголовника. В ответ Круглову следовало спросить: на кого в таком случае я похож, и получить перечень новых комплиментов. Он промолчал, не желая помогать старому лицемеру. Впрочем, тому не требовалась помощь. Не дождавшись нужной реплики, Полищук повел партию один. -В вас чувствуется…как бы сказать… внутренняя сила, уверенность, умение быть самим собою…самобытность… Лесть в больших дозах, откровенная и смелая – лучший способ расположить к себе собеседника. Круглов, насмешничая, перебил: -Вот так живешь и знать не знаешь какой ты замечательный. Считаешь себя заурядной серостью и недотепой, а на самом деле былинный герой. Приятно черт возьми. Очень приятно. Полищуки обменялись взглядами. После чего молодой, вытягивая провалившуюся мизансцену, выразительно покачал головой, как бы отыгрывая немую реплику: «вот, вот.. внутренняя сила и самобытность и уверенность в каждом слове». -Жаль синяки и разбитая губа вас портят. Простят. Синяки всегда – профанация духа. – Глеб Михайлович сочувствующе поцокал языком. –Да-аа…Это вас друзья-приятели отделали? Круглов не стал лукавить: -Нет. Работодатель проявил отеческую заботу. -По поводу? – неприятно удивился Глеб. -Скажем так…мне объяснили, кто в доме хозяин… -Он вас так жестко контролирует? Валерий Иванович пожал плечами. -Это первый случай. -Он щедро платил? – снова Глеб. -Нет, – честно сознался Круглов. – Мы встретились в трудный для меня момент. Я был нищим, бездомным, одиноким. Не знал, что делать дальше, куда идти. Я не мог торговаться и не мог отказаться от этой работы. Поэтому он купил меня по дешевке. -Но вы могли предупредить Виктора о планах вашего шефа. За деньги, естественно. – Молодой Полищук внимательным взглядом смерил Круглова, словно предлагал не тогдашнему, а нынешнему Круглову сдать патрона с потрохами. -Не мог, – не принял намек Валерий Иванович. – Тогда эта информация стоила копейки. К тому же, у меня с Дмитрием фактически односторонняя связь. Он очень осторожный человек. Он выходит на связь, когда считает нужным. Тщательно фильтрует свои слова. Я неоднократно пытался выяснить в чем причина его ненависти к Виктору. Однако, знаю столько же, сколько в первый день. -Виктор тоже не может догадаться, чем и кому насолил, – пожаловался Глеб Михайлович грустно, словно речь шла о малом ребенке, ни за что наказанном придирчивым учителем. – Он, конечно, шалопай редкий, но не злой, в общем-то, человек. -Его не за что карать так жестоко, – подтвердил Глеб. Валерий Иванович нарочито устало прикрыл глаза: -Как я уже говорил: в суть заговора не посвящен. Соображений о целях Дмитрия не имею. Предположений не строю. Я – исполнитель. Сказали – сделал. Не сказали – сижу жду, пока скажут. В некотором бизнесе лишнее любопытство не приветствуется. Это как раз тот случай. – И все же некоторые выводы вы, безусловно, сделали. Круглов в раздражении сцепил пальцы. Ему надоели острые взгляды и прицельное внимание Глебов Михайловичей, его коробил почти не прикрытый препарирующий интерес, с которым старый и молодой Полищуки разглядывали его. «Они исследует меня словно жука, – сердито подумал Валерий Иванович. И, поддаваясь впечатлению, представил: толстый неуклюжий жук-навозник; фиолетовая блестящая спинка, пронзенная острой иглой; судорожные движения еще живого, но умирающего существа. Бр-рр…Круглов передернул от отвращения плечами. Он почувствовал себя этим жуком. Он почти явственно увидел пикирующее движение иглы, почти ощутил холодок страха в преддверии смерти; почти услышал хруст пробитого сталью панциря, почти испытал невыносимую боль. И понял, вырываясь из наваждения: Полищуки, оба и старый и молодой – это смерть, боль, хруст и страх. Они – рука с иглой, хозяева, властители, правые миловать и карать. А он сам – обреченный жук, ожидающий смерти. Он подчинен, подвластен, зависим, неволен. Из маленьких умных глаз Глеба Михайловича, спрятанных за стеклами очков, на Круглова изливалась громадная всепоглощающая жалость. Жалость к малости, убогости, глупости, ничтожности, суетности посмевшей сопротивляться могучему и неодолимому величию. Нет ВЕЛИЧИЮ. СИЛЕ. ГРОМАДЕ. Круглов перевел взгляд на Глеба. Парень старался изо всех сил. Копировал деда. Но в силу юных лет, его «величие, сила, громада» на заглавные буквы не тянули. А с прописными Круглов мог справится без особых усилий. -Лирическое отступление закончено? – спросил иронично, но всячески избегая взгляда старика, и от того сердясь на себя. –Тогда перейдем к делу. Дмитрий требует сто тысяч долларов. Взамен обещает оставить Осина в покое. Виктор намерен платить? Старый адвокат ответил не сразу. Сначала он обменялся немой репликой с внуком. -Да, – сказал наконец Глеб Михайлович. – Как только Виктор выздоровеет и соберет деньги. Для него сто тысяч – большая сумма. Очень большая. -Выздоровеет…соберет…очень большая…– Круглов кивнул. – Это все отговорки. Если вы собрались тянуть время, значит, намерены провести расследование. Я прав? -Да, – не стал спорить старый Полищук. -Что ж, флаг в руки. В рамках отпущенного времени, делайте, что угодно. -Мы хотим поручить расследование вам. Валерий Иванович неприятно удивился: -Мне? Почему мне? – Если я не ошибаюсь, вам обещано двадцать процентов, то есть двадцать тысяч баксов. Но неужели вы надеетесь получить деньги? – спросил старый Полищук, раскрашивая различной интонацией каждое слово. «Вы» звучало пренебрежительно иронично, «надеетесь»– язвительно, «получить» – колко и едко, а уж «деньги» вовсе отражали полное неверие адвоката в благоприятный исход дела. Круглов быстро ответил: -Я допускаю разные варианты. Молодой Полищук одобрительно кивнул. Предусмотрительность собеседника его порадовала. -Расчеты с наемниками часто складываются не к пользе последних. Риск быть обманутым существует всегда. Хорошо, когда есть гарантии. Плохо, когда их нет. Извините, Валерий Иванович, но в нынешние времена не особенно церемонятся с людьми. При исполнении разовых заданий, редко кто платит честно. -К чему в клоните? – сердито буркнул Круглов. -К тому, что на данном этапе интересы ваши и Виктора совпадают. Нельзя платить или наоборот надеяться получить деньги, не имея гарантий. Надо отыскать нашего умника. Найти слабое место и взять за жабры. Валерий Иванович наклонился вперед и сдержанным, очень сдержанным, до скрежета зубовного, голосом спросил: -Моими руками желаете жар загребать? Полищук улыбнулся светло и весело. -Да. Но не бесплатно. -Сколько? – Значит, вы согласны работать с нами? Круглов с тоской вспомнил о тюрьме и колонии.О простом и ясном существовании, расписанном по параграфам. Жри, спи, вкалывай, не поддавайся, не верь, не бойся, не проси. Это белое. Это черное. Не жизнь – малина. Знай ходи строем, хлебай баланду, жди светлого будущего. Не надо принимать решения, не надо отвечать за них. Красота. Благодать. Рай земной. Нирвана. -Да, – сказал Крглов ис ужасом обнаружил желание спрятаться от сложностей пресловутой свободы, от тягот выбора; от людей, которые, пренебрегая им, преступником, не гнушались сами творить зло. -Отлично. –СтарыйПолищук радостно потер ладонь о ладонь. – Условия таковы…Кстати, – спохватился, – мне известно овашей привязанности к некой блондинке и нежелании посвящать ее в перипетии последних событий. Хитрый прищур намекал:«Не является ли данная информация фактором способным повлиять на размерывашего гонорара?» Валерий Иванович отрицательно покачал головой. -Не стройте иллюзий. Отношения с женщиной – неустойчивый фактор. Сегодня есть, завтра нет.