Кrom fendere, или Опасные гастроли (СИ)

Конечно он, будучи по-настоящему умным и дальновидным человеком, заранее обдумал варианты своего общения с Гаем (хоть и не как всегда скрупулёзно — голова была занята Матильдой), однако на сей раз, чуть ли не впервые в жизни (тот случай с его несбывшимся прогнозом прироста популяции ирландских садовых гномов, составленным на первом курсе, до сих пор вспоминать стыдно), расчёты Альбуса Поттера оказались бесполезны, процесс пошёл по непонятному алгоритму в непонятном направлении... Ну не ожидал он от «бывшего, и всё!» такого поведения и не смог заранее подготовиться... Тот доставал его так настойчиво, что ситуация вызвала удивление у многих их общих знакомых...

Альбус шёл, держа сжатые в кулаки кисти рук в карманах, и в такт размахивал полами мантии, как будто подметая узкий пассаж, что вёл от кабинета декана Бернардиуса Ходженса к лестнице в башню Когтеврана. Из проёмов арок тянуло холодом, языки сквозняков качали пламя факелов. Но Алу было не до этого, хотя он зябко передернул плечами.

— Куда спешишь, красотка? — Из тени выступила высокая фигура его бывшего... «предмета», применим такой термин. — Неужели нашел, кому отдаться, бедолага?

— Гай, хватит уже, а? — Поттер резко остановился. — Мы же были друзьями...

— О, нет! — перебил Долгопупс. На его губах играла победная улыбка. — Это ты думал, что друзья, а я просто с тобой играл. Хотя, признаюсь, противно мне не было, да и семейные связи обязывали.

Альбус, нахмурившись, молчал. Он совсем не желал этого разговора, но, смирившись с его неизбежностью и не поняв еще замысла Гая, посчитал, что действительно стоит объясниться. Ведь он виноват.

— Прости меня. — Альбус очень спокойно посмотрел Гаю в глаза. И внутренне обрадовался, что это не вызвало у него никаких лишних воспоминаний — просто глаза симпатичного юноши, с которым он более-менее знаком, но настолько, что прямой взгляд не рождает неловкости. — Прости, я ошибался. И так навязывал тебе своё чувство: наверное, оскорбительно, да? Но сейчас всё прошло, вот как-то... И родителям твоим не я сказал, клянусь, так получилось — отец узнал. Понимаю, что у нас на факультете такое не прощают, но тут я тебя ничем не засветил, Гай!

— Не засветил, говоришь? — Прошипел тот и покраснел, явно не от смущения, потому как сжал кулаки и качнулся в сторону Альбуса. — Да ты, поганый пидор, и не можешь мне навредить. А вот я могу! И друзья у меня покруче всяких геройских сынков нашлись.

Ал вдруг тоже разозлился, будто омытый неожиданной ненавистью бывшего приятеля. Он-то подумал сначала, что Долгопупс его просто цепляет, а оказывается, это гораздо глубже и неприятнее?

— Ты сам хорош, зачем брехал? Я тебя за язык не тянул. Теперь дружками прикрываться будешь? А у меня девушка есть, это совсем другое дело, ошибся я тогда и... в тебе ошибся! — Зачем он это говорил, Альбус и сам не знал, но вот удержать в себе не смог. — Просто забыли бы... по-свойски, — попытался он исправить ситуацию. — Давай, а? И разойдемся.

— Чего-о-о? Девушка? Да какая у тебя может быть девушка! — Долгопупс заржал, даже голову откинул. — Педрила, и семья твоя такая же — братца старшего из аврорской своры и то попёрли, несмотря на папочку-начальничка. Думаешь, не знаю, что Джей ваш — гомик и с гомиком за деньги живёт? Или надеешься, что молчать буду? Весь Хог уже в курсе.

— Заткнись, урод! — будто выплюнул Поттер. К такому повороту «беседы» он был не очень готов. Обида подкатила к горлу плотным комком, гнев забарабанил в виски. «Гад, да как он смеет!» Любые оскорбления и провокации в свой собственный адрес Альбус Северус стерпел бы, стиснув зубы, потому что считал сдержанность чуть ли не главным мужским достоинством, да и Гаю на каком-то подсознательном уровне давал право высказывать нелицеприятные претензии, но... но гадости об отце и Джеймсе... Совсем не помня себя, Суслик яростно сверкнул глазами и вытащил волшебную палочку. — Силенци...

Внезапно что-то шибануло по ушам, потолок резко приблизился, ударив куда-то в горло, дыхание перекрыло, как печной заслонкой, стены схлопнулись, больно стиснув грудную клетку (сделать вдох — невозможно!), а огни факелов слились в один вертящийся хула-хуп. Альбус почувствовал ужасный приступ тошноты, сознание начало ускользать, он захрипел и... всё кончилось.

— Это Круциатус, — лениво сообщило белое пятно, склонившееся над ним, лежащим на полу. — Слабенький, потому что физический. Кстати, выпущенный из твоей палочки, так что доказать ничего не сможешь. И не забывай, я папаше своему легко голову задурю — он мне поверит! И я с тобой еще не закончил, поттеровское дерьмо. — Долгопупс поддел носком туфли подбородок корчившегося на полу Ала. — А кому пожалуешься — помни, гнида кучерявая, что в гриффиндорской башне крутые ступеньки, да и расположена она в другом конце замка; так что если что-то пухлое рыжее оступится там или упадет... нечаянно, тебе, бедняжка, на помощь не добежать... — Нагнувшись, Гай вложил в руку своей жертвы его же палочку; потом помедлил секунду и наступил каблуком на судорожно скрюченные пальцы Альбуса. Тот хрипло выдохнул на одной ноте и закашлялся от невозможности закричать...

— Ой, случайно получилось, прости-прости! — В притворном раскаянии прикрыл рот сын самого толерантного директора школы. — Ну ничего, вообще-то тебя братик научит девятью пальчиками дрочить, ведь у него их на один меньше осталось...

Когда стихли шаги... (кого теперь? Врага? «Бывший» только что обернулся в нечто абсолютно незнакомое Альбусу — так из куколки вылупляется не бабочка, а страшный рогатый плотоядный жук...), Поттер-младший сел, неаккуратной кучей привалившись к основанию пилона. Ему было очень плохо, но мозги работали ясно и чётко. «Может, я и заслужил? Хотя не думаю... — сплевывая горечь и накладывая Эпискеи на размозженный сустав большого пальца, совершенно спокойно размышлял самый умный отпрыск Главного аврора Великобритании. — Вот только зря ты, Долгожоп, считаешь меня дурней и трусливей себя. Мы же очень давно знакомы — мог бы и уяснить, кто такие Поттеры вообще и Альбус Поттер в отдельности. И уж совсем напрасно (кстати, надо уточнить про его приспешников!) стал угрожать моей сестре...»

— И последнее, — сказал он вслух, неловко поднимаясь на ноги и постанывая, — откуда ты, собака неумная, узнал о нападении на Джеймса?! — В его голосе слышалась крайняя степень удивления, но ни капли растерянности или замешательства. — Нельзя быть таким... болтливым, Пупсик, прокол у тебя вышел! — Глаза Альбуса Северуса, нехорошо сощурившись, ярко блеснули зеленым. А возможно это просто ожили блики от огня факелов, который рвала в клочья разыгравшаяся к ночи непогода.

*

По-стариковски подобрав полы мантии, коридорами, затем по переходу, через лестничный пролет... ползла чёрная согбенная тень...

«Но, но самое главное, пропуск в Хогсмид по «неотложному семейному делу» подписан и заверен личной магической меткой декана», — так думал Альбус, одной рукой сжимая в кармане заветный кусок пергамента, а другой держась за стенку, когда мелкими перебежками, с остановками, всё еще кривясь от боли, одолел последний поворот пандуса, ведущего в спальню шестикурсников.

К счастью, там все были заняты делом. Приветливо кивнул только Герберт Корнер, который именно в этот момент оторвал зомбированный взгляд от плавающей перед ним в воздухе лучевой саморасширяющейся таблицы сочетаемости ментальных воздействий.

— Контрольную сделал? — спросил он.

— Ох, блядь! — ответил его несчастный одноклассник, со стоном заваливаясь к себе на кровать.

— Оригинально, Поттер, бранные слова имеют коэффициент не больше тройки, сильнее заклинания икоты, но слабее полноценного... А... Что с тобой? — вдруг всполошился Октавий Одинс, еще один обитатель спальни номер D 6 дробь 4/3 точка м. (В Когтевране всё имело свои четкие параметры, например, это означало: мужской дормиторий шестого курса, число спальных мест — четыре, присутствуют трое).

Альбусу быстро была оказана помощь. Право слово, если не в родном гнезде, то где? И никогда ничто подобное, даже дуэли, не выходило за пределы факультета, вот такие традиции... Поэтому магическое нападение старшекурсника Долгопупса на Альбуса Поттера тоже должно было остаться неизвестным ни директору, ни преподавателям. Неизвестным... но не неотомщенным! Месть Ал оставил для себя. Не вдаваясь в детали, рассказал друзьям только о произошедшем (иначе те, не спрашивая, всё равно разузнали бы всё сами: в Когтевране ценят личное пространство друзей, но никому не разрешают вторгаться в него с кулаками, а тем более — с непростительными заклятиями), а не суть конфликта с Гаем, да и планов своих пока не раскрывал. Друзья на подробностях не настаивали — было не принято...