Воскрешение Латунина

ишь? Ну ладно, пошли протокол писать, палеонтолог хренов!

С этими словами он направился в открытые ворота бывшей латунинской резиденции. Хренов палеонтолог поплелся следом, проклиная покойного Латунина, его челюсть и собственную дурь.

Глава 8

Премьер правительства товарищ Ермолаев возвращался с очередного заседания совета министров совершенно расстроенным. Дела с уборкой явно не ладились, по-прежнему не хватало нефтепродуктов, ожидался дефицит в годовом бюджете. Вдобавок все больше времени и нервов у его коллег по Главному Совету отнимала безумная история с воскресшим Латуниным. Несколькими днями ранее Главный Совет одобрил перевод бывшего диктатора на Ближнюю Дачу. Решено было ознакомить Латунина со всеми решениями партии за все эти годы, прежде всего с постановлениями по поводу культа его собственной личности, что имело целью несколько угасить пыл бывшего организатора и творца всех побед.

К сожалению, история начинала принимать достаточно неприятный оборот. Неизвестно как новость о воскрешении вождя, обросшая к тому же совершенно невероятными подробностями, начала просачиваться в массы. Ей мало кто верил, но успокоенная общественность вновь забурлила. Оживились латунинцы, завалившие редакции центральных газет очередными пачками писем в защиту памяти своего кумира и провели несколько демонстраций, одну из которых и пришлось усмирять младшему Рипкину. Вместе с тем слухи о воскрешении Латунина имели также иной, несколько неожиданный эффект. Граждане Великой Державы, все эти годы исправно одобрявшие критику бывшего верховного вождя, начали поговаривать о том, что при Никодиме Кесарионовиче и порядок был, и цены снижали. Полдобные настроения подогревались простым и очевидным обстоятельством: порядка в стране явно не хватало, цены регулярно менялись совершенно в обратную сторону, а кампания разоблачения преступлений прошлого всем изрядно набила оскомину. В этих непростых условиях было решено подождать с опубликованием официального извещения о случившемся, ограничившись пока несколькими статьями о феноменальных успехах отечественной медицины.

Николай Иванович чувствовал, что история эта может кончиться совершенно нехорошо. Вдобавок ко всему еще одно обстоятельство угнетало его. Дело в том, что товарищ Ермолаев работал в кабинете, где традиционно отправляли службу все премьер-министры, в том числе и сам Латунин, бывший первым хозяином этого большого и внушительного вместилища власти. Ранее Ермолаев, занятый делами, не обращал на это внимания, но теперь, особенно по вечерам, Премьер стал нервничать. Мрачноватое величие кабинета, обстановка которого, вплоть до аляповатых люстр и мебели с зеленой обивкой, совершенно не изменилась с латунинских времен, вызывало невеселые ассоциации. Николаю Ивановичу стало даже казаться, что то за портьерами, то за шкафом кто-то прячется. Два дня назад вдобавок какой-то шутник, а может быть и вовсе не шутник, подкинул на стол Премьеру пачку папирос «Черногория» – любимого курева товарища Латунина. Ермолаев не