Воскрешение Латунина

чувствовал, что ладони стали липкими от пота. Андрей Гаврилович ощутил боль в сердце и зажмурился.

– Ну-ну, – нарушил зловещую тишину не потерявший присутствия духа товарищ Возгривин. – Не так круто, Никодим Кесарионович! Эти ваши методы осуждены, так что обойдемся без караула и кандалов. В ваших же интересах.

– Враги, – бессильно прошептал Латунин и закрыл глаза. – Заговор… Лаврентьева… Лаврентьева сюда!..

– Вы, товарищи, хе-хе, передохните, – вмешался академик Рипкин. – Пусть и, хе-хе, пациент передохнет. А вот я ему сейчас, хе-хе, успокоительного…

– Ф-ф-фу! – произнес уже в коридоре товарищ Мишутин, прикуривая от зажигалки Возгривина. Руки Председателя Главного Совета слегка дрожали. – Спасибо, не отдал меня Лаврентьеву…

– Пожалуйста, – ответил тот невозмутимым тоном.

– Теперь я понимаю Андрея Гавриловича, – продолжал Мишутин. – Ну и времена были!

– Ничего, – успокоительным тоном молвил товарищ Возгривин. – Запрем этого отца всех народов на Ближней Даче, пусть остынет. А будет дергаться – разберемся и без Лаврентьева.

– Да тише вы! – зашептал товарищ Антипов. – Он же услышать может! Ведь насчет кандалов он не шутил… Ох, что будет!.. Внуки ведь, правнуки… Полвека в партии…

Старику стало совсем скверно. Пришлось вызывать врача и приводить Главу Государства в чувство.

– Все, все угадал, – шептал Андрей Гаврилович. – И должности, и фамилии… Говорил же я!..

Андрея Гавриловича срочно отправили домой, а товарищи Мишутин и Возгривин еще раз обсудили предстоящий перевод Латунина на Ближнюю Дачу. Уезжая, Ответственный за порядок лично проверил посты и распорядился на всякий случай усилить охрану института.

Глава 7

Однажды утром сержант Рипкин был поднят по тревоге. Чертыхаясь, он вскочил в кузов грузовика и, сжимая коленями автомат, поехал вместе со своими сослуживцами в неизвестном им направлении. Ехали, впрочем, недолго. Вскоре грузовики остановились, после чего рота по команде «к машинам», высыпала из кузовов и построилась.

Рипкин вгляделся в окружающий пейзаж и слегка присвистнул:

– Ты знаешь где мы? – спросил он у приятеля Васи. – Мы же на Ближней Даче!

– Какой такой даче? – не понял Вася, удивленно рассматривая высокий забор, за которым были видны вершины сосен и высокая крыша какого-то здания.

– Как на какой? На латунинской! Здесь он жил и помер здесь. Ты хоть кино смотришь? Ведь эту дачу все время показывают. Меня сюда как-то дед возил – хвастался, что у Латунина в гостях бывал.

– А чего мы тут делать собираемся? – поинтересовался Вася, понимая впрочем, что Коля, как и все прочие, знать этого никак не могут.

Вскоре все прояснилось. Командир роты сообщил, что к воротам дачи приближается демонстрация противников разоблачения культа личности Латунина. Роте ставится задача не подпускать демонстрацию к воротам и, в случае отказа разойтись, действовать согласно приказу.

– Зря автоматы брали, – рассудил Коля. – Дубинками сподручнее.

Все успокоились – работа хоть была и не частой, но, в общем,